Черный легион

Молясь о том, чтобы командующий не оказался предателем, мы уже сейчас должны подумать о генерале, который бы в первые же минуты операции «Валькирия» занял кабинет Фромма и был объявлен нами командующим армией резерва.

– Ваше предложение?

– На мой взгляд, этим генералом должны стать вы.

Ольбрихт недовольно поморщился.

– Почему так? Заместитель командующего становится командующим. Вполне естественное выдвижение.

– Не думаю. На время операции мне лучше оставаться тем, кем я есть. На связь со мной будут выходить, помня, что я начальник Общеармейского управления, по моему служебному телефону.

Существуют и другие причины, более деликатного характера. В случае, если Фромм, даже после выполнения нами «предварительного условия», откажется поддержать нас, чего мне бы очень не хотелось, его обязанности должны быть возложены на генерала Геппнера.

– Отстраненного когда-то фюрером, – счел необходимым уточнить Бек. – Вынужден признать: этот возьмется за выполнение возложенных на него обязанностей с должным рвением.

– По крайней мере один вопрос нам все же удалось уладить, – хлопнул руками по столу Ольбрихт. – Важен даже не результат, важно наше с вами согласие.

31

Фюрер выслушивал Муссолини долго, молча и на удивление терпеливо. Его раздражала темпераментная манера вести беседу, при которой дуче время от времени подхватывался, нервно прохаживался по кабинету и все время сбивался на патетику. К тому же он смертельно устал. Их беседа происходила уже после того, как Муссолини был оказан подчеркнуто теплый прием, достойный главы правительства страны – союзницы Германии, с приглашением всех, кого только можно было собрать в это время в ставке.

Однако официальная часть кончилась, и теперь пора говорить откровенно.

– Но Бадольо, Бадольо!.. – уже в который раз возвращался Муссолини к личности ненавистного ему маршала. – Какая черная неблагодарность! Вы же помните, фюрер, сколько я сделал для этого человека. В конце концов это я взрастил из него маршала. Взрастил буквально из ничего! Генерал-губернатор Ливии! Верховный комиссар Восточной Африки! Кто еще мог бы?.

.

– С Бадольо полная ясность. Мне бы хотелось пристальнее взглянуть на папу римского, – спокойно перебил его Гитлер. Он все еще сидел с полузакрытыми глазами, не меняя позы.

– На папу? Простите, фюрер, но… при чем здесь папа?

– Папа всегда «при чем-то», – назидательно объяснил Гитлер. – Мне известно, что в последнее время отношения с Пием XII у вас явно не складывались.