Фельдмаршал должен умереть

«Можно ли, – спрашивал себя обер-диверсант рейха, – оставаться вождём нации и главнокомандующим войсками, когда ты не веришь ни своему народу, ни своей армии, ни личной охране, а главное, когда ты уже не веришь собственному призванию, собственной судьбе?»

Только сейчас, побывав здесь, на вилле «Фельтринелли», и увидев всё собственными глазами, Скорцени понял, какую ошибку совершил Гитлер, освободив дуче из-под ареста и вернув ему власть. «Нет, возможно, из соображений международного престижа Муссолини и следовало освободить, и даже вернуть в Италию, но затем тихонько убрать, назначив на его место того же князя Боргезе или кого-то из еще более властолюбивых и напористых военных.

Неужели фюрер не понимает, что, делая ставку на Муссолини, он обрекает остатки фашистского движения в Италии не на возрождение, а на гибель?»

Скорцени вдруг вспомнилась его короткая встреча с фельдмаршалом Роммелем, которая произошла сразу же после прибытия в Берлин вместе с великим дуче.

Лис Пустыни встретил штурмбаннфюрера в коридоре рейхсканцелярии, окинул таким оценивающим взглядом, словно решал, можно ли ему доверить командование парадом остатков своего Африканского корпуса и сдержанно похвалил:

– Неплохая выдалась операция, Скорцени, неплохая. Теперь я понимаю, как много потерял, не добившись того, чтобы именно вы возглавили разведку и контрразведку моего Африканского корпуса.

– …Который и без меня прославился знаменитыми армейскими операциями в Ливийской пустыни, – благодарно напомнил фельдмаршалу о его собственных заслугах.

– В том-то и дело, что масштабным общеармейским операциям не хватало неких ювелирных диверсионных изысков, – азартно пощелкал пальцами Лис Пустыни.

– Например, похищения штаба английского экспедиционного корпуса в полном составе, вплоть до телефонисток? – иронично улыбнулся штурмбаннфюрер.

– Согласитесь, что пользы было бы больше, нежели от доставки в Берлин некоего политического трупа, всё ещё мнящего себя в образе дуче.

– Вы слишком суровы, фельдмаршал, – исключительно из вежливости возразил ему Скорцени.

– Но коль уж это похищение произошло, – ничуть не смутился Роммель, – то теперь фюреру надлежит совершить еще один, не менее важный ход: превратить Муссолини в своего вечного почетного гостя, а на должность великого дуче Италии назначить вас.

– Простите, не понял.