Фельдмаршал должен умереть

– Теперь понятно: возражая против «жасминности» привкуса, вам хотелось уйти от воспоминаний об этом французе, дегустаторе духов?

Гестаповец слегка замялся и, пожав плечами, ответил:

– Человек, раскусывающий ампулу, начинённую цианистым калием, вряд ли станет вдаваться в подобные вкусовые изыски. Но если нашим потребителем решитесь стать лично вы…

– …То уж для меня вы по-дружески постараетесь.

– По особому заказу. Хотя торопиться не советую…

– Нетрудно предположить, – резко прервал его Бургдорф, не желая прислушиваться к его советам, – что самоубийце будет не до вкуса и запахов яда.

Почувствовав, что генерал так и не решится взять с его ладони ампулу, гестаповец из «Особой химической лаборатории Мюллера» осторожно, словно крупицу золота, положил своё детище на стол и, щелкнув каблуками, молча вышел из комнаты. Не забыв при этом вновь закрыть за собой дверь.

14

– Так почему вдруг вы упомянули Корсику, синьора Петаччи? – как бы игриво, ненавязчиво поинтересовался Скорцени.

 – Разве с этим островом у вас связаны некие романтические воспоминания?

Опять несколько мгновений выжидающего молчания.

– Связаны, да только не мои. И не столько воспоминания, сколько блистательные грёзы. Мне стало известно, что Муссолини намерен еще раз встретиться с вами. С глазу на глаз. И собирается уже более решительно предложить вам остаться здесь. Пусть даже, для начала, при штабе генерала Вольфа. Кстати, генерал СС Вольф не возражает.

– Исключено, – буквально прорычал Скорцени своим камнедробильным басом.

– Тем не менее, сегодня он говорил по этому поводу с «Вольфшанце».

– Муссолини или Вольф?

– Муссолини, естественно. Подробностей не знаю, но ясно, что речь шла о вас.

«Об операции «Бристольская дева» обергруппенфюреру ничего не известно, – лихорадочно соображал Скорцени. – Во всяком случае, на первом этапе, на этапе самих поисков, он не должен был знать о ней. Тогда откуда утечка информации?».

Еще раз прислушайтесь к доброму совету, синьора Петаччи, смените своих информаторов.

Что же касается упомянутого вами разговора Муссолини, только не с Вольфшанце», а с Берлином, то по моей просьбе он договорился с Кальтенбруннером о том, что мне будет предоставлено еще несколько суток для небольшой развлекательной поездки.

– На Корсику, – игриво повела бедрами итальянка. – Обожаю этот остров, ведь это родина Бонапарта.

– Правда, звонить должен был не сам дуче, а кто-то из адъютантов или секретарей.