Гибель адмирала Канариса

Оказалось, что, как только танцовщица заломила за свою вербовку безумную цену, за ней сразу же начали следить… агенты английской разведки МИ-5, занимавшиеся в основном зарубежным дипломатическим корпусом, а также германской и русской агентурой, действовавшей на территории союзников.

У Канариса сразу же закралось подозрение, что французы сами пытались перепродать Мату Хари своим союзникам, чтобы с их участием наполовину сократить собственные расходы. Слишком уж достала их своей жадностью эта жрица элитных салонов.

Однако англичане не только не спешили оплачивать парижские похождения стареющей голландской проститутки, но и принялись тщательно отслеживать каждый ее шаг, пока, наконец, не установили, что она встречается с давно засвеченным ими германским агентом, на которого они ловили теперь германские «источники», что называется, на живца.

Прибыв в Париж инкогнито, с паспортом аргентинского торговца, Канарис устроил встречу с Маргарет на одной из известных в городе «квартир для негласных деловых встреч» – в этаком мини-борделе.

Именно там, предаваясь греховным утехам, капитан-лейтенант от шпионажа попытался узнать святую правду о французской вербовке из тех же уст, которые с безбожной неутолимостью ласкали его «источник жизни». Однако женщина упорно молчала, даже не догадываясь о том, на какой опасной грани предательства и смертельной игры с тремя разведками сразу она оказалась.

– …Но, как вы понимаете, – проговорил Вильгельм, когда «храмовая танцовщица» в конце концов оставила в покое его безжизненно увядший объект развлечений, – я прибыл сюда не ради наших постельных экзальтаций.

– Еще пару лет назад подобное признание повергло бы меня в ярость, – и танцовщица припала к бутылке шампанского прямо в постели.

– Что же произошло?

– Мудрею, мой капитан-лейтенант, мудрею.

– И в чем же это проявляется? – усомнился в подобной трансформации Канарис.

– С годами я стала настолько мудрой, что после вашего неуважительного постельного признания даже не снизойду до упреков.

– И как давно постигло вас это благоразумие? – Сидя в постели, он следил, как пенистая струйка шампанского прокладывала себе путь от подбородка вниз, растекаясь по жировым складкам полнеющего живота и рыжеватым лобковым зарослям.

– С годами я стараюсь умнеть.

– Настолько, чтобы и самой предаться покаянным признаниям?

– Это ты о чем, милый? – беспечно поинтересовалась голландка, поудобнее укладывая копну своих длинных черных волос на его бедре.