Гибель адмирала Канариса

По официальной версии, погиб от рук чешских партизан, хотя существует и другая версия, – что якобы это убийство было организовано не без помощи самой СД, то есть службы безопасности СС, поскольку там сочли, что этот человек становится слишком независимым, строптивым и влиятельным, а значит, и слишком опасным для фюрера и рейха.]. Но как адъютант фюрера, он отдавал себе отчет в том, что Гейдриха из могилы не поднять, а терять такого преданного, неамбициозного шефа службы имперской безопасности, каковым является Кальтенбруннер, непозволительно.

Впрочем, теперь для фюрера уже многое становилось слишком непозволительным; вот только жаль, что он все еще упорно не осознавал этого.

– Если Кальтенбруннер опоздал к моему отъезду, если даже не догадывался о нем, тогда откуда он здесь взялся? – вдруг совершенно угасшим голосом поинтересовался Гитлер.

И Шаубу уже в который раз подумалось о том, как непростительно часто вождь оказывается подверженным своим минутным вспышкам гнева и подозрительности и какими страшными последствиями для рейха эти вспышки могут оборачиваться.

– Узнав о вашем отсутствии в ставке, начальник Главного управления имперской безопасности приказал пилоту приземлиться на одном из запасных полевых аэродромов, а затем, пересев в машину, сумел перехватить наш поезд на ближайшей станции.

– Хотите сказать, что полет ему организовал Геринг? – спросил Адольф и, не дав адъютанту времени на ответ, еще более нервно подстегнул его: – Что вы молчите, Шауб?! Почему вы умолкаете как раз в то время, когда мне нужно, чтобы вы, наконец, заговорили?

– Не исключено, что к полету действительно причастен рейхсмаршал Геринг, – пожал плечами Шауб.

 – Или кто-то из командиров люфтваффе рангом пониже.

– Геринг и Кальтенбруннер? – уже не обращал на него внимания фюрер.

 – Странная пара. Не знал об этом. И давно эти двое сдружились? – Хищноватый прищур.

– Н-не з-знаю, – отчаянно повертел головой Шауб.

– А должны бы знать, – резко осадил его вождь и саркастически скривился. – Хорошо еще, что при Кальтенбруннере не оказалось взрывчатки. Или все-таки прихватил?

– Это исключено, мой фюрер. – Это был юмор протеста и отчаяния, и хорошо, что он остался без внимания.