Гнев Цезаря

– Это ж как следует понимать – что германцы тоже намерены принять участие в нашей операции? И вы уже смирились с этим?

– Мы по-прежнему остаемся союзниками, – напомнил ему Умберто, прекрасно понимая: все, что услышит сейчас этот курьер, вскоре станет известно Черному Князю.

– Причем более доверительными союзниками, – уточнил фон Шмидт, – нежели представали в сорок первом. Так уж ложится наша фронтовая бубновая карта.

– В сорок первом, – поморщился Конченцо. – Черт бы его побрал, этот сорок первый.

О нем лучше не вспоминать.

– Уже хотя б потому не вспоминать, – с улыбкой похлопал его по предплечью Сантароне, – что именно в этом году тебя, дружище, выставили из военно-морского училища, буквально за два месяца до его окончания.

– Вашего гостя эти подробности интересовать не должны.

– Почему же, господину барону не мешает знать, что, вместо вожделенного офицерского чина, командование одарило тебя погонами унтер-офицера.

– Нисколько не жалею об этом.

Что-что, а покуролесить я любил. Хорошо еще, что обошлось без военного суда. Однако в историю Италии, как вы помните, корвет-капитан, сорок первый вошел не только моим изгнанием из благородного курсантского семейства.

– К сожалению, не только.

Не дожидаясь приглашения, унтер-офицер уселся в одно из двух свободных кресел, осмотрел на свет чистый бокал и по-свойски налил себе красного вина из стилизованного под старинную амфору кувшина. И хозяину виллы не оставалось ничего иного, как усесться напротив него.

«Итальяшки, – мысленно поморщился фон Шмидт, как не раз морщился при встрече с „итальяшками“ во время войны. – Офицеры или не офицеры, но как вояки… И вообще, все они – великосветское дерьмо».

Произнеся это про себя, барон столь же «великосветски» улыбнулся Конченцо.

– Вам, лично вам, в последние дни приходилось встречаться в Боргезе? – спросил он бывшего боевого пловца.

– Никак нет. Перед вами – всего лишь заключительное звено эстафеты, у истоков которой находится один из адвокатов князя, фамилии которого я решил не запоминать.

Свидание с князем позволяют только адвокатам и его супруге.

– Кстати, это правда, что супруга князя – из русских дворян?

– Общеизвестный факт. Дарья Олсуфьева. Графиня. Кажется, из тех, из белых русских, бежавших в Европу во время красного террора, – объяснил Сантароне, заметив, что унтер-офицер явно не ожидал подобного вопроса.