Граница безмолвия

– Кодыма, говоришь? Не слыхал. Не доводилось. Красиво там, наверное. Юг все-таки, – мечтательно произнес старший лейтенант. – Травы много, зелени… Затосковал я что-то, старшина, по траве, по лесу.

– У нас – да, красиво. Еще бы! Холмы Подолии, прекрасные луговые долины, небольшие, с выжженными причерноморскими степями граничащие, леса… Удивительной красоты земля. Закончу службу – обязательно вернусь в эти края. Вас, понятное дело, приглашу.

– Как только речь зашла о родных краях – во как заговорил! – улыбнулся офицер.

 – Почти стихами.

– О тех краях иначе нельзя. Дом моей бабушки, по матери, стоял как раз на одном из истоков речки. В нем я родился и в нем же прожил первые десять лет – отец с матерью лишь изредка наведывались в него, поскольку отца почему-то без конца перебрасывали с заставы на заставу. Помню, всякий раз, когда речка разливалась, я мечтал сесть на лодку, чтобы доплыть на ней до Южного Буга, который впадал в море.

Когда я появился на свет, отец командовал ближайшей приднестровской заставой, на границе с Румынией. Теперь, конечно, граница уже проходит далеко от тех мест, по Пруту…

– Только слишком уж неспокойная она нынче, – заметил командир заставы.

– Вы так считаете?

– При чем тут я, старшина?! Тоже мне стратега нашел! Но что ситуация на западной границе, прямо скажем, предвоенная – понятно было даже из тех сообщений, которые мы получали, еще когда рация оставалась в строю.

– Так и сказано было, что «предвоенная».

– Сказано – не сказано, в все понятно: предвоенная. Именно в таком раскладе и следует оценивать ситуацию, старшина, чего уж тут…

6

Двухместный самолетик, доставивший на полуостров барона фон Готтенберга, прибыл с тем небольшим опозданием, которое способен был понять и простить даже придирчиво педантичный вице-адмирал фон Штинген.

Получив по телефону сообщение о его прилете, Штинген пожалел о том, что с галереи своей сторожевой башни не мог видеть посадочной полосы местного аэродромчика, однако в кабинет вернулся, только когда адъютант звонким, почти мальчишеским голосом доложил, что оберштурмбаннфюрер прибыл и просит принять его.

Впрочем, «просит принять его» – оказалось чистой условностью.