Саблями крещенные

– Когда вы впервые появились в пансионе маркизы Дельпомас, я с ужасом подумала, что имею дело с обычным обольстителем. Даже не предполагала, что у нас все может сложиться настолько серьезно.

– Видит это небо, с двумя лунами в поднебесье, что до встречи с вами я был именно тем, о ком вы подумали с ужасом.

– Нет, вы действительно коварный обольститель, – бисером рассыпался по лунной дорожке завораживающий смех Лили. И сразу же таинственно заскрежетала стальная дверь сторожевой башни, расположенной рядом с их залом.

– Все спокойно, баронесса?! – донесся голос начальника охраны Отто Кобурга.

– Мы пока еще не в осаде, лейтенант.

– Пока еще нет, – бесстрастно согласился начальник охраны, – хотя в окрестностях замка бродит целая орда врагов.

– Вам не страшно в этом замке, Лили? – спросил д’Артаньян, когда дверь за Кобургом со страшным скрипом закрылась.

– Не скрою, иногда страшно. И в то же время… романтично. Он весь наполнен духами предков Вайнцгардтов. Разве вы не ощущаете этого?

– Кажется, начинаю ощущать…

Д’Артаньян прислушался к тишине зала и к пульсирующему дыханию Вселенной.

Она права: весь замок, вся эта ночь находится во власти духов. Они здесь, они присутствуют при их поцелуях, завидуют их нежности.

– Иногда мне кажется, что замок – тоже живое существо, со своей памятью, своей душой.

– Очевидно, так оно и есть.

– В таком случае, он слышит нас.

– Не опасайтесь, замок – наш союзник.

По ту сторону реки, в небольшой полузатопленной рощице, пророчествовала, глядя на лунное небо, неожиданно прозревшая в своем птичьем инстинкте сова.

Голос ее, как голос любой провидицы, был проникнут отчаянной тоской одиночества и безнадежности.

Прямо в окно, у которого лежали Шарль и Лили, неслась, рассыпаясь на мелкие созвездия, огромная комета, и двое влюбленных прижались друг к другу в таком мистическом страхе, словно вместе с небесной гостьей должна была догореть если не вся их жизнь, то уж, во всяком случае, их любовь.

– А ведь знаете, именно в этой постели я и была зачата, – неожиданно прошептала Лили.

– Невероятно, – улыбнулся д’Артаньян, осторожно снял голову баронессы со своей груди и, положив рядом с плечом, наклонился над ней.

– Это действительно кажется невероятным, а потому – святая правда.

– Но ведь здесь – не Саксония, насколько я смыслю в существующем переделе мира. Вы же всегда считали себя саксонкой.

– И продолжаю считать. Но так уж сложилось.