Воскресший гарнизон

– Его интерес к вам был вызван интересом к Высшим Силам, или, как он их еще называет, «высшими посвященными»? Я спрашиваю: фюрера заинтересовала ваша связь с этими силами?

– Наоборот, связь Высших Сил – со мной, – нагло уточнил Фризское Чудовище.

Озадаченный этим ответом, фон Риттер вновь старательно промокнул платком свой черепной шлем, а затем, забывшись, еще долго возил влажным платком по краешку огромного письменного стола.

Он знал, что в своих скупых рассказах и откровениях Крайз обычно не врет, не преувеличивает и не пытается хоть как-то искажать реальные факты и события.

Для сознания Фризского Чудовища ложь представлялась настолько противоестественной, что он оказывался неспособным предаваться подобной страсти даже когда это было крайне необходимо. Для его же блага.

5

…И вот сегодня Отшельник впервые взглянул на работу Понтия Пилата, известного по лагерным документам под кодовым номером «Зомби-08», а также под именем бывшего сержанта Петра Гронова.

Сразу же бросилось в глаза, что большую часть «распятия» занимает… лицо Иисуса.

До ног дело вообще не дошло, туловище первосвятителя обрывалось где-то на уровне живота, но зато над лицом зомби поработал с какой-то особой тщательностью: оттачивая каждую его черту, воспроизводя душевное томление и физические муки; превращая лик Господний в воплощение вселенской жертвенности.

При этом было абсолютно очевидно, что человек, сотворявший этот образ, обладает каким-то искаженным мировосприятием.

Гордаш вспомнил рассказ преподавателя семинарии, который в свое время начинал свой собственный «путь к Богу» в скромной должности психиатра.

Так вот, однажды этот психиатр-преподаватель поведал о талантливом выпускнике художественного училища, который уже в палате «психиатрички» умудрялся рисовать вполне реалистические, причем не без искры божьей, полотна. Единственной особенностью его творчества оставалось то, что создавал он свои картины как бы «вверх ногами». И всякий раз, когда, рассматривая их, психиатр пытался придать им естественное положение, художник возмущался, вырывал картину из рук, возвращал в прежнее положение, а доктора называл «безбожным психом», что, конечно, отчасти было верно.

Отшельник не сомневался, что любое замечание по поводу эстетики своего произведения «зомби ноль восемь» воспримет в том же духе, что и психически больной художник из одесской психиатрички. Только поэтому никаких замечаний так и не последовало.