Воскресший гарнизон

Гордаш понимал, что если этот зомби-шедевр и подлежит какому-либо критическому анализу, то не в этой компании и не с участием самого зомби-творца. Задумывался мастер и над тем, кто станет оценивать его собственные работы и будут ли они когда-либо оценены. Правда, в последнее время бывший семинарист все больше склонялся к мысли, что не нуждается ни в каких оценках и признаниях, поскольку высшим является его собственный суд – суд Мастера, суд Творца, и тем не менее…

Когда спустя несколько минут Орест показал произведение сержанта Гронова гауптштурмфюреру Штуберу, тот удивленно осмотрел его и пожал плечами.

– Я поведал о нашем замысле главному «зомбисту» лагеря доктору Клоду Мартье, – вертел он скульптурку между пальцами. – Как это ни странно, доктор уверяет, что столь тонкие навыки, как те, что проявляются талантом скульптора, у зомби сохраняться не могут.

– Тогда, что Мартье скажет, увидев созданное им «распятие»?

– Вот это мы сейчас и узнаем.

Вместе с зомби они сели в машину гауптштурмфюрера и через несколько минут уже были в «Лаборатории призраков».

Пока доктор был занят приготовлением по каким-то старинным рецептам вуду колдовского зелья, врач-эсэсовец Устке, ведавший зомби-моргом, устроил Штуберу и Отшельнику экскурсию по своим владениям, отказав при этом в праве заходить в морг «Зомби-08».

Согласно требованию доктора Мартье, ни один оживленный зомби не должен был вновь оказываться в морг-отсеке. Устке не знал, чем это требование мотивировалось; скорее всего, гаитянин стремился придать ему некую морально-этическую окраску, однако придерживался его, как одной из непреложных традиций «Лаборатории призраков», отказываться от которой ради зомби Гронова не стал.

Да и гауптштурмфюрер нарушать её тоже не решился.

Вилли понимал, что без своих собственных заповедей, предрассудков и традиций такие богоугодные заведения, как зомби-морг и «Лаборатория призраков» существовать попросту не могут. А уж кто эти заповеди и предрассудки формирует и чем они оправданы – особого значения не имело.

Ничего нового для Штубера здесь не открывалось. Он уже не однажды бывал в этом вырубленном в каменистом грунте зомби-морге, воздух в котором всегда оставался сухим и чистым, без малейшей примеси затхлости или трупных газов, поскольку специальные сушильно-вентиляционные агрегаты исправно поддерживали все необходимые атмосферные показатели на заданном уровне.