Воскресший гарнизон

– Допустим, я пока еще сам не знаю, как все это, – широким жестом сеятеля смерти обвел он уставленную гробами просторную выработку, по самой форме своей тоже напоминающую очертания гроба, – следует именовать на самом деле. Но согласитесь, что это заведение именуется моргом, а не как-то иначе.

– «Зомби-моргом», если уж быть точным.

Только теперь Штубер вдруг поймался себя на том, что так и не выяснил: то ли создатели «Лаборатории Призраков» только потому и избрали эту выработку, что по очертаниям, по самому абрису своему она напоминала гроб.

Особенно это бросалось в глаза, когда начинаешь осматривать потолок, под которым неминуемо ощущаешь себя так, словно уже оказался под крышкой гроба; то ли шахтеры-проходчики специально постарались, приспосабливая одну из тупиковых ветвей карстовых пустот под «упокойную» для зомби…

– Кстати, обычными, гражданскими моргами тоже ведают медики, разве не так? – уязвленно уточнил врач-эсэсовец. – Увы, содержание этих богоугодных заведений все еще входит в сферу медицины.

– Не спорю, входит.

– Понятно, что мне приходилось много размышлять о судьбе этих несчастных, – признал Устке. – Когда оказываешься на такой вот странного рода службе, неминуемо начинаешь задумываться над множеством тайн бытия, над превратностями жизни и смерти.

– Над множеством – не стоит, унтерштурмфюрер, – упредил его философствование заместитель коменданта лагеря. – У нас для этого слишком мало времени. Сосредоточьтесь на вопросе, затронутом лучшим «распинателем» нашего подземного «Зомби-Лувра», или, как я уже назвал его в своих записках из преисподней – «Лувра Распятий».

При этом учтите, что все философские постулаты доктора Мартье мне известны.

6

Устке нервно прошелся раз-второй вдоль ряда ящиков-гробов, в которых лежали кандидаты в зомби. Созерцая эти его метания, Штубер ощущал, что теряет не только желание, но и способность хоть каким-то образом ехидничать, а тем более – язвить.

Нет, этого тебе не понять, сказал себе один из лучших диверсантов рейха.

Всю свою жизнь ты обучался только одному искусству – убивать и выживать. Все твое мастерство в том и заключалось, чтобы в совершенстве постичь науку убивать и в таком же совершенстве овладеть наукой выживания. А сейчас, в сомнениях и терзаниях, перед тобой мечется человек, постигающий науку сотворения нового типа, поколения, расы – или как еще следует именовать это полуумерщвленное племя зомби?! – человечества.