Воскресший гарнизон

Превращая каждого из своих пациентов из человека в полумертвеца, а затем вновь воскрешая, чтобы превратить в получеловека.

«Так, может быть, ты не тем занимаешься сейчас, а, барон фон Штубер? – попытался теперь Вилли всю ту язвительность, с которой только что окрысивался на Устке, выплеснуть на самого себя. – Может, хватит подвизаться в подмастерьях всем известного фронтового ордена убийц и самое время позаботиться о создании секретного рыцарского ордена зомби-творцов? Тем более, что первые кандидаты в рыцари сотворяют и зомби и самих себя прямо на твоих глазах!»

Устке не знал и не мог знать, какими благочестивыми мыслями занят мозг барона, но каким-то рабским чутьем уловил, что в эти минуты вести какую бы то ни было полемику со Штубером бесполезно.

– Согласен, – обратился он к Отшельнику, – убивая, мы тоже вмешиваемся в деяния Творца. Но при этом всего лишь прибегаем к одной из разновидностей умерщвления, предусмотренного самой природой. Ибо не нами, грешными, а Создателем предначертано было, что человек сам способен убивать себе подобных и ими же может быть убит.

Что ему предоставлено право умирать естественной смертью, погибать при трагических обстоятельствах или кончать жизнь самоубийством.

– Однако мудрость бытия все же заключается не в этом… – как бы между прочим подыграл ему Штубер. – Главное, что ваш Создатель расщедрился на право каждого из нас… убивать, а значит, вершить судьбу себе подобных.

Устке запнулся на полуслове и несколько мгновений вопросительно смотрел на Штубера, пытаясь уловить логику его рассуждений, в которых ему уже чудился некий софизм, некий философский подвох.

– Правильно, создатель расщедрился на право каждого из нас убивать, – неуверенно как-то продолжил он. – Причем убивать не только на войне, но и в любые прочие времена – из-за какой-то банальной мести, в порыве ревности или же во время разбойной «охоты». А вот зомбирование, сотворение зомби-человека… Можем ли мы считать зомби-умерщвление убийством?

Поначалу Штубер воспринял этот вопрос как риторический, но, убедившись, что подчиненный Фризское Чудовище упорно держит паузу, проворчал:

– Сдаюсь, пока что я не готов отвечать на все заповеди зомби-творца.

Для этого понадобилось бы сотворить не только целое поколение этих недочеловеков, но и написать для них новый «Ветхий Завет».

– Постойте, постойте, – неожиданно оживился Устке. – А ведь то, что вы только что изрекли, – идея. «Новый Рейхс-Завет».