Солнце мое

– Из Картахены, господин, – ответила дева.

– Соседушка, значит!

Стал я расспрашивать дальше. Как зовут, как в море оказалась. Выяснил: зовут Катрин (странное скандинавское имя). В море подалась добровольно, по любви – дело обычное. Был жених, рыбачок из Сан-Педро. Был да сплыл. Не вернулся парень с путины. А как узнала о том дева, написала отцу с матерью прощальную записочку и в море искать жениха подалась. Да только велико оказалось море. Не встретила Катрин своего суженого. Проще иголку в стоге сена сыскать, чем любимого середь морских глубин обнаружить.

Осталась дева одинокой и неприкаянной, одно слово – русалка.

Приютила бедную девушку добрая каракатица, окружила заботой. Стала русалочка понемногу оттаивать да веселеть. А тут, как на грех, объявился этот краб-стригун. И давай свататься. Только кто ж за такого уродца замуж пойдёт? А он, меднолобый, повторяет без устали: «Всё равно моей будешь!» Каракатица ему: мол, ступай, стригун, по добру по здорову, не пойдёт любава за тебя, окаянного.

И я, не гляди, что старая, – того не допущу! Краб клешнями лязгает (пугает, значит), пятится, но прочь не уходит. Отсидится за кораллом и опять за своё.

– Ах, Огюст, Огюст! Не окажись ты в затоплении, извёл бы меня вконец поганый краб! – нашёптывала дева, глядя мне в глаза. – Открою тебе тайну: моего суженого тоже Огюстом звали. Уж не ты ли он?..»

Время под водой – вещь неопределённая. Ни дня, ни ночи. За тинными шепотками и любовными переглядами можно и вовсе забыть о времени.

Помню, отец любил повторять русскую поговорку: «Счастливые часов не наблюдают!» Вот только счастье наше недолгим было. Случилось мне как-то беседовать с чудищем о вреде морского разбоя.

– Что ж ты меня упрекаешь в вероломстве? – усмехалось чудище. – Слышал я, в ваших лесах волки живут. Истинные разбойники! А чем наша донная братия хуже? Ты пойми, нельзя человеку прощать самозванство. Захиреет он, как пить дать, захиреет!

Я в ответ и так, и этак. Нет, стоит царь морской на своём: человеку острастка надобна.

На том и закончилась наша беседа. Возвращаюсь домой – нет моей девоньки. Каракатицы поговаривают, мол, краб утащил. А те, кто пошустрее, дельфины да рыбья мелочь, иное толкуют: объявился Огюст, суженый её, с ним и уплыла…

6. Держи румпель, парень!

К вечеру погода стала меняться. Колкий бриз разбудил меня. Я открыл глаза, и тотчас огненный зигзаг молнии распорол небо сверху донизу. Послышался оглушительный раскат грома.