День, который не изменить

Первому встречному выкладывают всё: и номер части и боевую задачу! Хотя, будь они французскими разведчиками – что делать с этими сведениями? Рации нет, пока просочишься через русские линии, к своим, обстановка сто раз изменится. Да и какая разница неприятельскому командиру, Брестский пехотный полк против него стоит, или Витебский? Он и сам всё знает – все эти выпушки, петлицы, этишкеты, ясно указывают на воинскую часть. Здесь не привыкли скрываться: в атаку идут в полный рост, перед боем строятся шеренгами, пушки ставят на открытом месте…

– Мою роту отрядили в стрелковые цепи, уж очень вестфальцы давят с фронта на бригаду князя Шаховского.

 – продолжал поручик.

– Здесь, в Утицком лесу, против неприятеля выдвинут заслон, наши у самого утра перестреливаются с поляками и потерю имеют изрядную.

А ведь прав был Яковлев, решил мальчик, здесь любят иностранцев. Вон как Леонтович разоткровенничался – увлёкся беседой с «британскими туристами», забыв и о роте и о том, что совсем рядом гремит бой…

– Вы советуете нам уйти в тыл, господин поручик? – осторожно спросил Мишка.

 – Куда нам направиться, чтобы выбраться в безопасное место?

– Ступайте-ка вы, пожалуй, с ратниками. – ответил офицер. Вон они, выносят раненых из линии. Выведут вас к обозу, а там уж наводите справки о вашем знакомце. Ратники много народу перетаскали, может статься, что и знают, где сейчас Двадцатый егерский.

Ребята огляделись. То тут-то там бродили группки по два-три человека – простые мужики с топорами за поясом, будто вышедшие из дому для хозяйственных работ.

Они волокли носилки, вели под руки раненых и покалеченных людей, тащили вёдра с водой. Ополченцы, догадался Витька. Только почему-то без оружия, с одними топорами – а ведь на картинках их всегда рисуют с пиками и вилами. А они, оказывается, служат санитарами.

– Смоленские и московские ратники. – подтвердил его догадку Леонтович. – Наряжены выносить раненых из-под пуль, из-под копыт и колес конницы и артиллерии. Главнокомандующий позаботился: в армии, как в хорошем хозяйстве, всё разумно устроено.

Солдаты воюют, а если поранило кого – надо скорее беднягу из боя вынести и доставить к лекарям. Вот ополченцы к этому и приставлены. Помогай им бог, люди беззаветные и добросовестные. У иного ядро над головой свистнет, а он только снимет шапку, перекрестится – «Господи помилуй!» – да и продолжит труды. Говорят, за войсками стоит тысяча двести подвод. Туда раненых и сносят, а уж потом переправляют в лазарет.