Флот решает всё

И после первого же взгляда на содержимое трюмов стало ясно, что снаряды растрачены не впустую – джонка была загружена ящиками со старыми французскими игольчатыми винтовками системы Шасспо, патронами и прочей воинской амуницией. Нашлись даже две пушки – бронзовые, дульнозарядные, помнившие, надо полагать, ещё наполеоновские войны и Восточную кампанию в России.

Контрабанда, таким образом, была налицо. Правда, допросить самих контрабандистов не удалось – единственный, кто мог сойти за переводчика, штурманский мичман Мерсо владел кохинхинским диалектом языка аннамитов – а на нём жители тонкинского приграничья, из которых состояла команда «приза», говорить отказывались.

Впрочем, может они, и правда, не понимали, подумал Ледьюк, в этой проклятой богом стране в каждой речной долине своя манера говорить, и жители двух соседних провинций зачастую не понимают друг друга. Но это, конечно, дела не меняло – факт контрабанды оружия, да ещё и явно краденого со складов, принадлежащих французской армии, налицо – а другого доказательства спешно собранному трибуналу и не требовалось. Правда, мичман Мерсо, которому поручили роль адвоката, заикнулся, что пойманных следовало бы доставить в Хайфон, чтобы допросить там по всем правилам, но председатель трибунала, в роли которого выступал сам капитан-лейтенант, это поползновение решительно пресёк. Не хватало ещё из-за такой ерунды мотаться туда-сюда, жечь уголь попусту! На предложение же отправить пленников в Хайфон вместе с захваченной джонкой, было отвечено, что для этого придётся выделять боцмана с тремя, самое меньшее матросами, а рабочих рук на крейсере и так не хватает. Не меньше четверти команды мается животами из-за того, что приходится пить воду из опреснителей – местная, взятая неделю назад в порту, успела протухнуть, и для питья более не пригодна. Так что джонку придётся потопить, сняв с неё часть груза в качестве вещественного доказательства; что же до самих контрабандистов, то и тут решение не следует откладывать в долгий ящик и вынести полагающийся за такое преступление смертный приговор. Впрочем, в Хайфоне их ждало бы то же самое, причём мерзавцы ещё и остались в выигрыше – там они закончили бы свои никчёмные жизни в петле, а здесь, на борту военного корабля их ждала почётная смерть от пороха и свинца. Капитан-лейтенант скрепил протокол заседания трибунала своей подписью, приложил корабельную печать с гербом Третьей республики – и всё, дело было сделано.

Остальное было уже делом техники.