Башмаки на флагах

А графиня подперла голову рукой и, улыбаясь, говорила:

– Коли не пустит вас, так возвращайтесь, я приму, я не гордая.

Теперь у Волкова сомнений не было: она специально его сюда позвала, чтобы рассорить с госпожой Ланге. Видно, в отместку за платье.

А Бригитт сидела у зеркала, расчесывала волосы. Когда господин пришел, даже не повернулась к нему.

Он сел на кровать, снял туфли, и тут Бригитт сказала:

– Слухи ходили, что госпоже графине вы не брат. Думала, то глупости.

Он ничего ей не ответил.

Неужели она под дверью графини стояла и слышала, чем они занимались?

– Думаю, мне ласки от вас сегодня ждать не нужно, – произнесла она, ложась в постель.

– Нет, – сказал Волков. – Устал сегодня.

– Что ж, спокойной ночи, – попрощалась она, поворачиваясь к нему спиной.

– Спокойной ночи, моя дорогая, – отвечал он, а сам положил руку ей на зад.

Бригитт зло скинула его руку, но промолчала.

Волков вздохнул. «Быстрее бы уже на войну».

Глава 3

Думал он недолго.

Здоровье его со временем лучше не становилось. Боль в ноге отпускала, лишь когда Волков в кресле у камина сидел, а уж за пять дней в седле ногу ему вывернет так, что потом на нее наступить целый день будет невозможно. Поэтому коня он, конечно, взял, даже двух хороших коней, но поехал в роскошной карете Бригитт. Хотел монаха, брата Ипполита, с собой захватить, да передумал. Мало ли что с младенцем приключится или с беременной женой, пусть лучше хороший лекарь при них останется. Поехал с офицерами и ближним выездом: Максимилианом, Увальнем, фон Клаузевицем и молодым Гренером, – и еще взял полдюжины проворных солдат из людей Бертье.

Даже сравнивать нельзя путешествие в карете и верхом. В карете Волков все время спал, а когда высыпался, то ел да смотрел в окно. Но карета, что ни говори, едет медленнее верхового, даже пусть в нее и впряжена четверка хороших коней. В общем, чтобы не опоздать к намеченному сроку и успеть на военный совет, в Ланн не заезжали, а, проехав мимо него вечером, отправились дальше на северо-восток – к Нойнсбургу.

Все бы ничего, но чувствовал Волков беспокойство. Конечно, из-за дел домашних. Оставил трех женщин дома, и женщины те все были друг на друга злы. И в этой злобе даже редкая разумность госпожи Ланге меркла, застилаемая ее неприязнью к графине. Графиня повадками своими была чересчур резка и требовательна.