Рыцарь-разбойник

Волков жестом позвал посыльного к себе, мол, я Эшбахт, давай сюда письмо. Тот сразу письмо вручил.

А тут и Брунхильда говорит:

– Я та госпожа, что ты ищешь, я девица Фолькоф. Давай письмо. От кого мне оно?

– От его сиятельства графа фон Мален, госпожа, – ответил официальным тоном гонец.

– Будешь ли ждать ответ? – спросил Волков, а сам с удивлением поглядывал на Брунхильду, как та, раскрасневшись и волнуясь, ломает сургуч на бумаге.

– Ждать бумагу не велено, велено дождаться от вас слов.

Волков, все еще поглядывая на красавицу, стал читать письмо от графа. Граф писал:

«Друг сердца моего, милый Эшбахт, к четвергу, как я вам и говорил ранее, у меня в поместье Малендорф, как и во многие годы прошлые, будет рыцарский турнир, а после ужины и балы, так два дня. На те турниры соберутся все господа графства нашего, и вас там быть прошу. И прошу вас быть там конно, людно, оружно – со всем вашим копьем, со всеми вашими рыцарями, со всеми вашими послуживцами, с кашеварами, посошной ратью и с вашим обозом.

При всем доспехе и при всем железе, при барабанах и трубах. Так как к турниру прибудет сам первый маршал Его Высочества фон Дерилинг со своими гауптманами, чтобы произвести смотр ленного рыцарства нашего графства.

Жду вас во всей красе вашей».

«Еще и обжиться не дали, а уже ждут мня на смотр, да еще во все красе, не ровен час как и на войну потянут», – подумал Волков, бросая письмо на стол, и сказал посыльному:

– Скажи графу, что непременно буду.

 – Чуть подумал и добавил: – Буду во всей красе.

Посыльный поклонился, хотел уйти.

– Мария! – крикнул Волков. – Дай человеку пива и сыра с хлебом.

Служанка быстро стала исполнять приказание, а Брунхильда дочитывала письмо от графа, улыбалась.

Кавалер протянул к ней руку и произнес:

– Дай-ка погляжу, что он тебе пишет.

– Зачем же вам смотреть, – вдруг нагло заявила красавица. – То мне письмо, а не вам, я ваши не смотрю, так и вы мои не трогайте.

От неожиданности, от дерзости такой кавалер даже рот открыл, был так этим ответом обескуражен, что, увидав его лицо, служанка, которая наливала пиво гонцу, прыснула со смеху. Служанка! Над ним смеялась! Он бы кулаком по столу дал, заорал бы на эту девку дерзкую, да нельзя при посыльном, этот обязательно расскажет графу. А Брунхильда с улыбочкой наглой сложила письмо и спрятала его себе в рукав платья.

– Дура, – тихо сказал Волков.