Данэя. Жертвы прогресса II

До чего же она красива: недаром Сын там, на Земле-2, последнее время аж не дышал, когда она была на экране. Но глаза её печальны.

Эя взяла её за руки:

– Все будут рады тебе. Дан с детьми отправился в горы. Но они должны скоро вернуться: ушли давно – до того, как мы с тобой связались. Они ничего не знают – ну и пусть: я ничего не сообщу им – твой прилет будет для них сюрпризом. А мы пока поговорим: я так соскучилась по общению.

– Я очень ждала вас.

– С Лалом.

Лейли молча кивнула.

– Я понимаю, – Эя тоже замолчала, и Лейли была рада, что не надо ничего говорить. – Это страшная потеря. Не только для нас. Для всех. Он был удивительный. Единственный, кто понимал, какими должны быть люди.

– Да.

– Он сообщил нам незадолго до своей гибели чрезвычайно важные вещи.

Лейли едва слышала её, но Эя, к счастью, этого не видела. Они сидели на камнях возле дома.

– Вот и он!

Лейли подняла голову: на тропе, ведущей с горы к дому, появился человек.

Дан! Она вся напряглась. Он смотрел в их сторону, приставив ладонь ко лбу: солнце било ему в глаза.

– Отец! Оте-ец!

И когда он медленно пошел к ним, Лейли побледнела так, что Эя не могла это не заметить. Что-то больно толкнуло сердце. Неужели…? Она не могла и думать о том, что ещё какая-то женщина есть в жизни Дана.

Да, раньше ей это было безразлично: как и всем. Раньше! Слишком много лет они были вместе и слишком много вместе пережили.

– Здравствуй, Лейли!

– Здравствуй, Дан!

Она по-прежнему красива, невероятно. Прекрасна, как богиня. Такая же – как тогда, на озере.

Эя кажется гораздо старше её. Фигура, несмотря на постоянные упражнения, уже не та, что раньше – потому что родила трех детей. И грудь не стоит упруго – тяжело округлилась: кормила ею его детей. Морщинки в углах рта и глаз, седая прядь в волосах: лечение до сих пор не изгладило следы перенесенного в обратном полете.

Но и тогда он без грусти расстался с Лейли – сейчас без волнения встретился с ней. Эя…

Нет: Мама – она для него единственная из всех женщин. На Земле, во всей Вселенной. Близкая настолько, что трудно понять, где кончается он, и начинается она. И без нее невозможно ни жить, ни дышать: никакая близость с другой, даже красивейшей из всех – Лейли, невозможна для него.