Третья древняя, или И один в поле…

То есть, собственно его… Но это было там, и кто здесь, в ста километрах от Москвы, в затерянном в лесах и огородах дачном посёлке, спустя столько времени мог узнать об этом?

– Ну, что же ты, Альёша? Ты меня слышишь?

Он протёр глаза, оглянулся – вокруг него сгрудились молчаливые деревья и больше – никого. Хотя нет, подожди, вон там, кажется, мелькнуло белое платье.

– Тина! Неужели это ты? Тина! – закричал он и бросился в лес.

Да, это она, его Тина! Она одета в его любимое белое в розовую полоску платье, её роскошные светло-шёлковые волосы выбились из-под соломенной шляпки, в руках китайский зонтик.

Боже мой! Почему деревья встали у него на пути, и отчего она так быстро идёт? Она ведь сейчас исчезнет в лесу, и тогда он её никогда больше не увидит!

– Тина! Подожди! Я сейчас!

Он рванулся сквозь кусты дикого орешника, оцарапал до крови лоб, но выбрался, наконец, на полянку и в отчаянии протянул к убегающей фигуре руки:

– Тина! Стой, не уходи!

Фигура неожиданно остановилась и обернулась:

– Гражданин! Как вам не стыдно преследовать одинокую женщину! Ведь вы уж вроде бы и не в таком возрасте, чтобы…

Перед ним стояла молодая симпатичная незнакомка с корзиной в руках, на дне которой лежали два свежесрезанных подосиновика.

– Простите… Мне показалось… – Он схватился за горло, покраснел и закашлялся.

– Странный какой-то, – сказала незнакомка, развернулась и ушла собирать грибы.

Он постоял, посмотрел ей вслед и медленно побрёл обратно.

Дом он бросился на кровать и не вставал с неё до тех пор, пока не стало смеркаться. Чувство стыда и глубокого раскаяния мешало ему оторвать голову от подушки и открыть глаза.

– Надежда Степановна! Вы дома?

Он стоит на крыльце и громко и часто стучит кулаком в закрытую дверь. В одной из комнат вспыхивает свет, слышны торопливые тяжёлые шаги, хриплый голос «кто там?» и дверь, наконец, распахивается. На пороге появляется испуганное лицо Мельковой.

– Иван Алексеевич? Это вы? А я уж подумала… Что случилось?

– Ничего.

Я уезжаю в город, могу там задержаться. Хотел бы оставить вам ключи. Вас не затруднит завтра вечером полить цветы в доме?

– Да куда вы, на ночь глядя?

– Так вы согласны? Вот держите. Вода в ведрах на веранде. До свидания.

– И как же вы вот так прямо?

Не оглядываясь, он уходит по дорожке и исчезает в темноте, сопровождаемый предупреждением Мельковой о том, что электрички уже вряд ли ходят.