Третья древняя, или И один в поле…

Он и сам знает, что уже поздно, и он рискует не успеть на последний поезд, поэтому ускоряет шаг. После дождя земля ещё не просохла, кругом лужи, ноги разъезжаются в разные стороны, и он только случайно сохраняет равновесие и не приземляется в одну из них. Наконец он выбирается на асфальт и выходит на финишную прямую. Впереди мелькают огни станции. Кажется, он успевает – никаких поездов его обострённый слух, пока он шлёпал по лужам, не уловил.

Ему повезло. Электричка медленно и плавно, словно по воде, причаливает к платформе и распахивает двери.

В вагоне никого нет и сумрачно – вероятно, машинист решил не тратить зря электроэнергию на освещение пустых вагонов. Он садится на скамейку и зябко поёживается. Вид у него для посещения столицы, конечно, неважнецкий: ботинки и брюки в грязно-рыжих маслянистых пятнах. Ничего, дома приведёт себя в порядок, а утром…

«Милый, дорогой мой любимый Алёша!

Ты так неожиданно уехал, что я даже не могла сообразить, что на самом деле произошло.

Только на другой день, когда твои поцелуи остыли на моих губах, я осознала всю глубину своего одиночества. Тоска по тебе была неимоверная, и в голову даже закралась мысль о том, чтобы покончить с собой – дальнейшее существование без тебя мне казалось бессмысленным.

Любимый мой! Зачем люди разлучаются? Неужели это было так необходимо?

Я хожу по городу, и всё мне больно напоминает о тебе, о нашем знакомстве, наших встречах, нашей любви. Ведь ты любил меня, Алёша? Боже мой, я пишу об этом в прошедшем времени, хотя знаю, что ты жив, а значит, не можешь разлюбить меня, забыть и бросить насовсем.

Твоя замена – очень тактичная и добрая женщина, но у меня с ней, кажется, пока получается всё плохо. Зачем она показала какое-то странное письмо от тебя? Ведь ты не мог написать мне на машинке, не подписавшись своим именем? Я так и сказала Марте, что не верю, что письмо от тебя, и она обещала предъявить ещё одно послание от тебя, рукописное. Ах, какая разница, в конце концов, каким будет это письмо, когда ты там, далеко в своей снежной России, а я здесь одна.

Когда я смотрю на карту твоей родины, мне она кажется такой огромной, что, боюсь, ты навсегда потеряешься на ее огромных просторах.

Алёша, приезжай! Мне без тебя плохо, очень плохо. Пожалуйста. Твоя Тина».

– Ну что, прочитали, Иван Алексеевич?

Голос куратора выводит его из оцепенения. Они сидят в конспиративной квартире в районе Таганки.