Третья древняя, или И один в поле…

Неужели у вас не осталось хоть капельки того, что мы называем особенностями личного общения в процессе решения служебной задачи?

– Иван Алексеевич – вас, кажется, так зовут? – Иван Алексеевич, буду откровенной: я никогда не одобряла служебных романов, а в нашей работе – особенно. Честно говоря, когда я встречалась с Кристиной, я старалась как можно дальше абстрагироваться от того, что вас лично связывало с ней. Мне это просто мешало наладить с ней нормальные рабочие отношения.

– И вам удалось добиться этого?

– Считаю, да.

– Как вы полагаете, что послужило причиной потери «Стеллы»? – Если он хотел хоть что-нибудь узнать от «Марты», ему тоже нужно было придерживаться сухого и делового стиля. Нормальный застольный разговор с хозяйкой дома просто исключался.

– Только не я, – поспешила ответить «Марта». – У нас с ней всё было прекрасно, я всегда шла ей навстречу и делала всё от меня зависящее, чтобы достигнуть наибольшей информационной отдачи.

– Не сомневаюсь. Она когда-нибудь что-нибудь обо мне спрашивала или рассказывала?

– Гмм… Не помню. Если только в связи с работой. Впрочем, однажды она разревелась на встрече, и мне пришлось давать ей успокаивающее. Она сказала, что очень хотела бы вас видеть и просила Центр организовать ей краткосрочную поездку в Москву.

– Вы не припоминаете, когда это было?

– Кажется, накануне её пропажи. Но…

– Что – но? – встрепенулся он в тяжёлом подозрении.

– Видите ли, Иван Алексеевич… плакать она стала с первой встречи, и нам… мне стоило больших усилий сохранять рабочую атмосферу на встречах.

– А вы сообщили об её просьбе в Центр?

– Разумеется.

Сомневаться не приходилось – о пунктуальности «Марты» среди сотрудников службы ходили легенды.

– И что ответил Центр?

– Он рекомендовал разъяснить «Стелле», что вы находитесь в ответственной загранкомандировке.

– И как на это среагировала… Тина?

– Неадекватно.

– Между прочим, после отзыва из той командировки я два года безвыездно находился в Москве, – сказал он тихо, глядя в глаза «Марте».

– Ну и что? Это ничего не меняет. Центр принципиально отвергал возможность вашего свидания в Москве, и он подыскал для этого удобный «экскъюз». Нормальная практика в нашей работе.

Железной логике Эльвиры Харитоновны трудно было противопоставить что-то равносильное.