Кайкки лоппи

Больше в дверь никто не ломился, это мимоходом Юра заметил и порадовался.

А потом ему дали прикладом по голове. Как в полусне он защищал голову, другие жизненно важные места. А двое негров, истошно вопя, били его руками – ногами и еще чем попало. Потом к ним присоединился и третий. Очухался, видать, после кувырков по лестнице. Рядом стоял стармех Баас и рыдал, дрожа кистями заломленных то ли в мольбе, то ли в судороге рук.

Юра думал, что его убьют, но бандиты потребовали, чтобы он обслуживал главный двигатель во время их загадочных маневров.

Когда же поступила команда «стоп машине», Юру одним из первых загнали в румпельное отделение, несколько раз для острастки сунув прикладом по ребрам.

4

– Я-то думал, Баас, неукротимый голландец, передушит по очереди всех, кто попадет к нему в объятия, – говорил Юра старпому, между делом ощупывая свое лицо. – А он, подлец этакий, на первого, скатившегося ему под ноги в обнадеживающем бессознательном состоянии, даже газеткой махал.

В чувство приводил. А потом, когда они меня мутузили, только вздыхал, как слон Хатхи из Маугли, и причитал: «Мы сдаемся, сдаемся!» Это они сдаются. Мы же – никогда! Точно?

– Точно! – кивал головой Пашка. – Вот только кадета жалко – подстрелили его не по делу. Когда ты управление на машину взял, только три этих урода на судно успели забраться, остальные еще по своим лестницам карабкались. Те, что на веревках, как обезьяны на лианах болтаются, кричат что-то недовольно, в море норовят обвалиться.

Пока там их катера скорость набирать начали и к судну пристраиваться, наверно уже полные штаны себе наложили. Ну, а те, что у нас уже обретались, сразу палить давай во все стороны. А тут кадет, как дурачок, из надстройки на шум выглянул. Ему бы на старших коллег посмотреть, которые оцепенели после моей объявы об атаке террористов. Так нет – интересно ему стало! Вот и получил рикошетом пулю в задницу!

– Слушай, Паша! – сказал второй механик. – Как художник художнику скажи мне: ты Родину любишь? Готов за нее жизнь отдать?

Старпом засмеялся:

– Что узнать-то хотел? Поди, оклад мой интересует?

Юра прекратил трогать себя за лицо и горестно вздохнул:

– Могли бы мы от этой напасти отбиться? А?

Пашка прищурил глаза, сжал кулаки и отвернулся к переборке.

Наступило молчание, только урки, не способные переносить тишину, бормотали друг другу что-то вполголоса.

– Вообще-то, да! – наконец, произнес старпом.