Габриэль Конрой

Сколь многим все мы обязаны его отваге, его выдержке, его уму!

– Вздор! Еще что?

– Не знаю, что сказать… Разве только, что он всегда был предан вам. Я думала, что и вы его любите. Ведь это вы привели его к нам, – добавила девушка не без коварства.

– Да, я повстречал его в Суитуотере. Но я не знаю ни кто он, ни откуда он взялся. Тебе он что-нибудь рассказывал?

– Он бежал от злого отчима. К нему дурно относились в семье. Он отправился на Запад, решил поселиться один, среди индейцев или же попытать счастья в Орегоне.

Он очень гордый – вы знаете это, сэр. Он не похож на нас, он джентльмен, как и вы, образованный человек.

– Да, здесь он образованный человек!.. Не отличает лепестка от тычинки! – проворчал Деварджес. – Пусть будет так. Скажи лучше, после того как вы с ним убежите, обещает он на тебе жениться?

На мгновение впалые щеки девушки зарделись румянцем; она растерялась, но тут же вновь овладела собой.

– Не жестоко ли так шутить, сэр, и в такую минуту? – кротко возразила юная лицемерка. – От нашего успеха зависит жизнь моего любимого брата, малютки сестры, жизнь погибающих женщин.

Ни у кого, кроме нас двоих, не хватит сил пройти этот путь; без моей помощи ему будет труднее; ведь мне требуется гораздо меньше пищи для поддержания сил, чем ему. Я верю в нашу удачу; мы вернемся немедля, вернемся с подмогой. Нет, сэр, сейчас не время шутить. На карте жизнь наших спутников и ваша – тоже.

– Что до меня, – бесстрастно сказал старик, – я завершил расчеты с жизнью. Когда вы вернетесь, если только вы вернетесь вообще, – меня не будет в живых.

 – Судорога боли прошла по его лицу. С минуту он не шевелился, как бы набираясь сил. Когда он снова заговорил, голос его звучал слабее и глуше: – Подойди поближе, дитя, я должен тебе еще кое-что сказать.

Грейс колебалась. Разговор вселил в нее какой-то страх перед этим человеком. Она оглянулась на спящего брата.

– Он не проснется, – сказал Деварджес, следя за ней взглядом. – Снотворное еще действует. Принеси мне то, что ты вынула из золы.

Грейс принесла камень; он стал синевато-серым и походил теперь на кусок шлака. Старик взял его в руки, внимательно оглядел и сказал Грейс:

– Теперь потри его об одеяло, и покрепче.

Грейс повиновалась. Поверхность камня чуть заиграла белым блеском.

– Блестит, как серебро, – задумчиво оказала девушка.

– Это слиток серебра, – ответил Деварджес.

Грейс невольно выпустила камень из рук и отступила назад.

– Возьми, – сказал старик, – я отдаю его тебе.