Габриэль Конрой

«Bueno», – промолвил и команданте, бросая на Грейс ласковый взгляд.

– Спасательная партия, вышедшая из Верхнего пресидио, обнаружила лагерь американцев в Сьерре, – сообщил секретарь унылым голосом. – Здесь указаны их имена.

– Ну да! Конечно! Это наш лагерь!.. – радостно воскликнула Грейс.

– Не знаю, – сказал секретарь с сомнением в голосе.

– Наш! Конечно, наш! – настаивала Грейс.

Секретарь снова прочитал бумагу и сказал, глядя на Грейс в упор:

– Здесь нет имени мисс Грэшли.

Кровь прихлынула к щекам Грейс, она опустила глаза.

Потом подняла умоляющий взгляд на команданте. Если бы старик понимал, что она говорит, она, ни минуты не колеблясь, бросилась бы ему в ноги и призналась бы в своем невинном обмане. Но объясняться через секретаря ей было невмоготу. Поэтому она несмело попыталась отстоять свою позицию.

– Возможно, что моего имени нет случайно, – сказала она. – Поищите имя Филипа, моего брата.

– Да, Филип Эшли здесь есть, – сумрачно сказал секретарь.

– Значит, он жив и здоров, не правда ли? – вскричала Грейс, позабыв от радости только что пережитый стыд.

– Его не нашли, – сказал секретарь.

– Не нашли? – повторила Грейс с широко раскрытыми от ужаса глазами.

– Его не оказалось на месте.

– Ну да, – сказала Грейс с нервным смешком. – Ведь он ушел со мной. Но потом он вернулся, пошел назад.

– В день тридцатого апреля Филипа Эшли там не было.

Девушка заломила руки и застонала. Все ее прежние страхи отступили перед новым ужасным известием. Обернувшись к команданте, она бросилась на колени.

– Простите меня, сеньор, у меня не было в мыслях ничего дурного, клянусь вам! Филип не брат мне, он мой друг, нежный, любящий друг. Он просил меня принять его фамилию, – бедный мой друг, увижу ли я его когда-нибудь?! – и я вняла его просьбе. Нет, я не Эшли. Не знаю, что написано в вашей бумаге, но там должны быть имена моего брата Гэбриеля, моей сестренки, многих других. Ради бога, сеньор, ответьте, живы они или нет? Ответьте мне… потому, что я… я – Грейс Конрой.

Секретарь успел тем временем сложить свою бумагу. Теперь он снова развернул ее, поглядел еще раз, уставился на Грейс, потом, отметив ногтем какое-то место в документе, передал его команданте. Мужчины переглянулись, команданте закашлялся, встал с кресла и отвернулся, избегая умоляющего взгляда Грейс. Когда секретарь по приказу команданте вручил ей бумагу, девушка почувствовала, что холодеет от ужаса.

Трепещущими пальцами она стиснула документ.