Габриэль Конрой

Пойми, что наше спасение – это и их спасение. Они продержатся здесь, пока мы не вернемся за ними, а вчетвером мы не осилим трудностей пути. Я пошел бы и один, но я не в силах оставить тебя, милая Грейс.

– Если ты оставишь меня, я умру, – сказала она простодушно.

– Я знаю, – ответил он тоже без всякой аффектации.

– Но не лучше ли обождать? Помощь может прийти в любую минуту, даже завтра.

– Завтра мы будем слабее сегодняшнего. Силы наши убывают с каждым днем.

– А старый доктор?

– Он скоро будет там, где уже не нуждаются в помощи, – грустно сказал молодой человек.

Один из закутанных в одеяло мужчин зашевелился. Филип подошел к очагу, подбросил сучьев и разгреб угли. Вспыхнувшее пламя осветило лицо старика; его лихорадочно блестевшие глаза были устремлены на Филипа.

– Зачем вы роетесь в очаге? – ворчливо спросил он с легким иностранным акцентом.

– Раздуваю огонь.

– Не троньте его.

Филип, не споря, отошел в сторону.

– Подойдите, – сказал старик.

Филип приблизился к нему.

– Можно не задавать вопросов, – сказал старик, пристально поглядев в глаза молодому человеку. – Ответы написаны у вас на лице. Все та же история. Я знаю ее наизусть.

– Ну и что?

– Ничего, – устало сказал старик.

Филип снова отошел.

– Вы закопали ящик и рукописи?

– Да.

– Надежно?

– Надежно.

– А как вы обозначили место?

– Пирамидой из камней.

– А немецкие и французские объявления?

– Прибил их везде, где мог, по краям старой дороги.

– Отлично.

Когда Филип повернулся, чтобы идти, циническое выражение на его лице словно усилилось. Не дойдя до двери, он остановился, вытащил из-за пазухи увядший цветок с поникшими лепестками и вручил его старику.

– Вот вам второй экземпляр того цветка, что вы разыскивали.

Старик приподнялся на локтях, схватил цветок и принялся разглядывать его, задыхаясь от волнения.

– Да, тот самый цветок, – сказал он с глубоким вздохом облегчения. – А вы… вы говорите, что нет новостей…

– Разрешите узнать, в чем же новость? – спросил Филип с легкой усмешкой.

– Новость в том, что я прав, а Линней, Дарвин и Эшшольц ошиблись. Сделано важнейшее открытие. Так называемая альпийская фиалка совсем не то, чем ее считали до сих пор… Совершенно самостоятельный вид!..

– Важная новость для людей, умирающих с голоду, – с горечью сказал Филип.

– Это еще не все, – продолжал старик, не обращая внимания на скептическое замечание Филипа.