Никто не знает тебя

Гретхен, со своей стороны, уделяла убранству дома повышенное внимание, осмотрительно набивая комнаты предметами, которые не имели для нее никакой ценности, но внушали гостям иллюзорные представления о богатстве ее внутреннего мира. Какого только тумана не приходится напускать, маскируя душевный вакуум.

Гретхен пересекла комнату и подошла к ночному столику. Взяла в руки рамку с фотографией Лены и ее бабушки на выпускном вечере юридической школы и нежно провела кончиком пальца по лицу подруги.

– Я вот чего не понимаю, прямо умираю от любопытства… – вывел ее из задумчивости застывший в дверном проеме Шонесси.

Гретхен промолчала: нет нужды поощрять Шонесси, он и без того все выложит.

– Почему Лена взялась за это дело?

Вопрос детектива оказался удивительно созвучен ее собственным мыслям. Гретхен обернулась к Шонесси и, размышляя, склонила голову набок:

– Все полагают, из-за меня.

– Из-за того, что Виола Кент несомненный… – Шонесси неловко повел рукой.

– …психопат, – закончила Гретхен, забавляясь его нерешительностью. – Говори не стесняясь. Этим ты ее не призовешь.

Шонесси фыркнул:

– Значит, Лена взяла это дело не из-за тебя?

– Не из-за меня, – замотала головой Гретхен, отгоняя раздавшийся в ее ушах призрачный голос Лены: «Вы с ней одного поля ягоды». – Предполагая обратное, ты упускаешь из виду одно важное обстоятельство.

– Какое?

– Такое, что Виола Кент – психопат, склонный к насилию.

– Это мы уже установили, – отрывисто бросил Шонесси, однако в его тоне не сквозило и тени раздражения.

Обычно детектив, в отличие от Гретхен, которая вспыхивала, как порох, прекрасно владел своими эмоциями. Возможно, они идеально подходили друг другу, и одна мысль об этом приводила Гретхен в неописуемую ярость.

– А я не склонный к насилию психопат, – сварливо добавила она. – Для тебя что склонный к насилию психопат, что не склонный – все едино, а вот Лена понимала разницу между ними.

– И какая между ними разница? – уточнила Маркони, выглядывая из-за спины Шонесси.

Гретхен скользнула по ней взглядом, раздумывая, многое ли та успела ухватить из их разговора и нужно ли ей вообще отвечать. Напарники у Шонесси менялись, как узоры в калейдоскопе, и не оставляли по себе никакой памяти, кроме имен. Правда, некоторые из них отличались любезностью и учтивостью, хотя Гретхен крайне сомневалась, что Маркони из их числа.