Под неусыпным надзором

Старается идти быстрее, чтобы оторваться от тех, кто, подобно младенцам, ползет за ним. Он старается не смотреть на них. Они кажутся ему чрезвычайно тонкими и даже в некоторых местах прозрачными. Единственное лицо, в которое он отважился заглянуть, напомнило ему смятую мокрую газету.

Прямо перед ним широко раскинулось море, подернутое дымкой. Себ поворачивается и видит большое белое здание высотой в три этажа. Белый плоский фасад как у огромного мавзолея. Себ никогда раньше не видел ничего подобного. Внутренний двор полон людей, и вот в толпе он слышит голос матери.

Ему хочется побежать к ней. С тех пор как ее не стало, прошло уже девять лет, но он почему-то уверен, что действительно видит ее красное пальто.

Себ выкрикивает:

– Что?

И одновременно с ним толпа указывает на небо. Из общего гула ясно выделяется голос матери.

– Вернись! – кричит она. А может, это было «оглянись»?

Он – мальчик. Он сам не заметил, как это случилось – как и всегда, во снах. Он все еще на поле для гольфа, но теперь вместо травы под его ногами опилки.

Как раз такие он видел в мясной лавке, когда заходил туда со своей няней. Они были разбросаны повсюду, плотным ковром покрывая холодный пол. Опилки, смешанные с темной кровью. Ему постоянно говорили: «Не трогай грязный пол своими маленькими проказливыми ручонками!» Ему нравилось, как здесь пахло. Это был запах холодных сосисок и железа.

Себ уже по колено провалился в опилки и мелкие древесные щепки. Он задыхается, пытаясь выбраться. Где-то поблизости яростно хлынула вода – будто прорвало песчаную плотину.

Себ не видит потока, но боится, что тот вот-вот появится и затопит его с головой. Что-то показалось на горизонте: живое, белесое, оно медленно надвигается, припав к самой земле. Он слышит его приглушенное сопение, и давний страх перед собаками сковывает все его мышцы.

Все, кто, подобно крабам, полз за ним, засуетились и попрятались под перевернутыми камнями. Существо, выбрав Себа своей добычей, приближается все стремительнее. Он изо всех сил пытается найти опору, вырваться из трясины.

Кричит, зовет мать. Но она слишком далеко.

Голова существа настороженно замирает, и это заставляет Себа подозревать – осознавать, – что под грязной мешковиной скрывается что-то поистине ужасное. Голова поворачивается к нему. У Себа нет сил даже на то, чтобы закричать. Он больше не пытается вырваться – и вдруг вновь отчаянно зовет мать, громко и хрипло.

Внезапно сон переносит его в дом, где прошло его детство.