Под неусыпным надзором

Себ проснулся с ощущением, что его тело только что было подвешено в темной пустоте, где не существовало силы притяжения. Он висел вверх ногами, и что-то приближалось к его ступням. Оно походило на гигантский рот, готовый проглотить его целиком. Себ начал выкручиваться и едва не свалился с кровати.

Себ проснулся весь в слезах, сел, ему не хватало воздуха. Он был слишком напуган и возбужден, чтобы спать дальше. Фрагменты сна, врезавшиеся в его память, поражали своей яркостью.

Он чувствовал, что там, внутри этого мерцающего света, были его отец и мать.

Звали ли они его? Он не был в этом уверен, когда проснулся, но чувствовал их присутствие, и это чувство заставляло его тосковать по мерцающему свету с такой силой, что именно она вырвала его из ночного кошмара. Несколько минут он сидел, плохо соображая, что с ним и где он находится. Потом воспоминания о прошлом вечере стали постепенно возвращаться. Он ненавидел себя за то, что позволил трусости взять над собой верх.

Себ взглянул на часы. Было два часа дня.

Как?

Последние несколько недель вконец измотали его. Он попытался объяснить свой ночной кошмар тем, что сейчас как никогда остро ощущал себя жертвой. Этим объяснял он и клаустрофобию, что преследовала его в этих снах. И все больше и больше винил во всем Юэна. Юэн глубоко проник в его жизнь. Он засорял не только его дом, но и его сознание. И это было только начало. Первый круг ада. Юэн больше не отпустит его ни днем ни ночью.

Себ спустил ноги с кровати.

Он вышел из своей комнаты и остановился.

Над головой слышались звуки шагов. Шарканье и топот, перемежающиеся с тихой болтовней телевизора.

Тихонько скрипнула и с глухим ударом захлопнулась дверца буфета. Щелкнул выключатель. Из-под сломанного кольца банки с шипением стал выходить газ. Громкость телевизора прибавили настолько, что картина на стене в коридоре завибрировала. Что-то тяжелое упало на пол гостиной, закачалось и покатилось.

Себ поднялся наверх, продираясь сквозь облако хорошо знакомых запахов скотного двора, мочи, разложившихся на солнце моллюсков и давно немытого тела.

Что-то еще связывало все эти запахи воедино: нечто, напоминающее запах горелых костей.

Он закашлялся от вони, но легче не стало. Весь дом пропитался этим зловонием. Оно сочилось из гостиной, которую оккупировал Юэн, и наверняка уже заполнило и кухню, и рабочий кабинет.

Он представил себе, что будет чуять этот запах повсюду, что все его вещи неделями будут вонять Юэном, и его передернуло от отвращения.