Мёртвые не кусают?! Долг платежом кровью красен

– Итак, подведём неутешительные итоги, – честно вздохнул Иванов. Селезнёвы дружно «не въехали» в содержимое – и простодушно опреснили лица. – Две из трех девчонок, а именно Келлер и Прохорова, «бывали»… я понятен?

– Понятен, понятен! – дружно закивали головами Селезнёвы.

– … с указанными лицами на Садовой, двадцать четыре неоднократно. И отнюдь не по причине насилия или гипноза. Третья, а именно, Михалёва, тоже не возражала против «любви и дружбы» с членами коллектива… и их членами. Исключение – «красавчик» по фамилии Бичоев.

– Да, да, всё правильно!

– Идём дальше, – под очередной вздох «первым двинулся» Иванов. – Никаких признаков физического или психического насилия со стороны чеченцев в адрес девиц вы не заметили. Не заметили ведь?

– Да, что Вы, Александр Сергеевич! – опять «забыла устав» Селезнёва-старшая. – Какое, там, насилие?!

– А девицы не пытались «вырваться из заточения»?

Селезнёва честно призадумалась – и немедленно подключила дочь. Та «вышла из строя».

– Только после обеда, ближе к вечеру. Да и не вырывались они, а просто ушли… «Натрахались» вволю – и ушли. Привезли же их ночью, часов… наверно, в час ночи. После выпивки сразу же «пропустилипо кругу». Потом была опять выпивка…

– Опять сидели за столом?

– Да.

– Что, как ни в чём не бывало?!

На всякий случай, Иванов счёл возможным удивиться. Исключительно в интересах дела: чтобы Селезнёва-младшая прониклась осознанием. Но та удивилась не менее качественно, и явно без задней мысли.

– А как ещё, Александр Сергеевич?! Конечно, как ни в чём не бывало. Только Людка дулась, а Анька с Ленкой хихикали, хохотали, пили водку, заигрывали с чеченцами, позволяли им щупать себя прямо за столом.

– Точно! – решительно подключилась мать. – Мне даже показалось, что Ленка кончила прямо за столом, когда Магомед залез ей рукой

в трусики…. А, может, их там и не было…

«Гастрономические подробности» не могли не пролиться «серным дождём» на израненную душу Иванова, а потому и пролились.

– А как ушли девицы, вы видели?

Селезнёва-мать равнодушно пожала плечами.

– Да при нас они и ушли. Чеченцы разошлись, остались только мы с дочкой…

– Ибрагим пьяным спал на печке, – уточнила дочь.

– Да, но больше никого не было. Девицы и ушли: мы им не мешали.

– Третий раз слышу, что «ушли», – поморщился Иванов. – Как именно ушли?

Мамаша опять пожала плечами.