Мёртвые не кусают?! Долг платежом кровью красен

– Собрались и ушли! Никто ведь их не привязывал. Да и дверь не была заперта, и никто им не мешал.

Иванов приподнял бровь.

– А когда вернулись чеченцы, что было?

– Ничего, – скорчила из рожи рожу маманя. – Руслан спросил: «Где девчонки?». Я ответила: «Ушли».

– А он?

– «Ну, и чёрт с ними: сами прибегут!».

– Так и ответил?! – приподнял и вторую бровь Иванов.

– Чтоб мне сдохнуть! – «поклялась» Селезнёва.

Иванов записал очередную порцию «утешительных» сведений, и принялся массировать уставшие глаза пальцами.

– Мда… – наконец, вернулся он «в протокол». – А, вот, ответьте мне на такой вопрос: не показалось ли вам… ну, что это… ну, то, что чеченцы делают с девчонками… ну, в общем, что это – изнасилование?

Честно отвешенные челюсти и округлившиеся глаза не требовали озвучивания, но звук, всё же, пошёл.

– «Изнасилования»?! Да, что Вы, Александр Сергеевич?! Да, чтобы меня так «изнасиловали»!

– Ну, прямо – Одесса! – хмыкнул Иванов.

Селезнёва «не въехала».

– Чего?

– Да, это я – так, – махнул рукой Александр Сергеевич, благодарный свидетельнице за то, что та не стала «уточнять» места своего рождения. Ну, вот не было у него ни желания, ни настроения давать очередной «ликбез».

– Ладно, распишитесь: здесь, здесь и здесь.

Когда Селезнёва неуверенно повозила шариковой ручкой в отмеченных местах, Иванов пододвинул второй протокол.

– И за дочку – тоже… Всё: свободны. Только учтите: если хоть слово из того, что вы мне наплели, окажется брехнёй, пеняйте на себя!

– Александр Сергеевич!

Селезнёва-старшая немедленно обложилась руками.

– Да, что Вы! Господь с Вами! «Брехня»! Да всё – как на духу! Вот честное…

– … пионерское, – вместе с кривой щекой «поучаствовал в клятве» Иванов. – Я вас предупредил. А теперь валите отсюда – не до вас.

– Александр Сергеевич…

Уже стоя на ногах, Селезнёва-мать неожиданно замялась.

– Ну, чего тебе? – не выдержал Иванов.

– Нам бы этих… как их… повестки?

– В бухгалтерию, что ли? – хмыкнул Иванов. – Того завода, куда ты и дороги не знаешь, «героиня труда» с одним днём трудового стажа, да и тем неполным? А дочке – в «энский» класс» «энской» школы?

Селезнёва решительно прибавила в смущении.

– Нет… ну… вообще…

– Перед соседями хочешь, что ли похвастаться?

Селезнёва «окончательно» зарделась от смущения.