Исторические кладбища Санкт-Петербурга

Эпитафии крупных поэтов XVIII в. (Ломоносова, Сумарокова и др.) несомненно оказали влияние на общее развитие жанра в петербургском некрополе, однако их надписи появляются на надгробиях сравнительно редко. Новые образцы, в том числе опубликованные в журналах, тиражируются на кладбищах уже почти профессиональными сочинителями эпитафий. С одним из них, В. Г. Рубаном, связано появление нового типа эпитафии (чаще всего крупному чиновнику), в котором отчасти воскрешаются черты силлабического панегирика, при этом надпись прозаическая сведена до минимума.

Типична его эпитафия А. В. Олешеву (1788 г., Лазаревское кладбище):

Чем Шпалдинг, де Мулин и Юнг себя прославил,

То Олешев своим соотчичам оставил.

Был воин, судия, философ, эконом,

Гостеприимством всем его известен дом.

Жил добродетельно и кончил жизнь без страху.

Читатель, ты его воздав почтенье праху,

К Всевышнему мольбу усердну вознеси,

Да царствует его дух вечно в небеси[223 - В данном случае эпитафия цитируется по автографу В. Г.

Рубана (ОР ГПБ. Ф. 653, № 2, л. 71).].

Многократное повторение этой схемы, сухой и безличной, сочиняемой обычно по заказу, и создало Рубану репутацию «надгробописца» (Д. И. Хвостов).

Надгробие И. М. Измайлова на Лазаревском кладбище

Надгробие М. Н. Муравьева на Лазаревском кладбище

К концу века обширные панегирические надписи, равно как и пышные гробницы, подвергаются осуждению. Эпитафия предромантизма оказалась более чуткой, чем силлабическая, к смене литературных вкусов.

С восстановлением равновесия и пропорций между стихотворными и прозаическими надписями в петербургском некрополе получает распространение более привычный уже для XIX в. тип небольшой эпиграмматической эпитафии, в которой проявляется, а в эпоху сентиментализма закрепляется интимный характер публичного культа умерших. Впрочем, одной из первых была эпитафия А. П. Сумарокова А. П. Шереметевой (1768 г., Лазаревское кладбище):

А ты, о Боже, глас родителя внемли!

Да будет дочь его, отъятая судьбою,

Толико в небеси прехвальна пред тобою,

Колико пребыла прехвальна на земли.

Избавленные от биографических и служебных подробностей, эти эпитафии строятся на обыгрывании противопоставлений «жизнь—смерть», «душа—тело», «земля—небеса» и др. Может быть, особенно наглядны двустишия драматургам Я. Б. Княжнину (1791 г., Смоленское кладбище):

Твореньи Княжнина Россия не забудет,

Он был и нет его; он есть и вечно будет.

В. И. Лукину (1794 г.