Провожая друг друга домой

Перепишем инструкции для жизни

Я думала над тем, как сформулировать следующие вопросы к Рам Дассу, но вдруг необходимость в этом отпала. Он произнес:

– ЛСД.

Ну конечно!

– Я несколько раз краем глаза видел смерть под воздействием психоделиков. Каждый раз после этого мои жизненные инструкции обновлялись.

Я попросила Рам Дасса рассказать о своих переживаниях, несмотря на то что многое уже слышала раньше. В конце концов, он – один из величайших живых исследователей психоделической вселенной. Правительство многие годы считало психоделики слишком опасными; однако исследователи из Университета Джонса Хопкинса, Нью-Йоркского университета и Калифорнийского университета в Сан-Франциско вот-вот найдут способы использовать психоделики для того, чтобы помогать людям избавляться от страха и спокойно встречать смерть в контролируемых условиях.

С помощью этих веществ можно также преодолевать вредные привычки и облегчать посттравматические стрессы.

Один из участников сеанса с приемом псилоцибина в Университете Джонса Хопкинса заявил: «Можно сказать, что это устраняет страх смерти, поскольку вы понимаете, что все явления – то есть всё, везде, с незапамятных времен, – взаимосвязаны и едины»[6 - Don Lattin, Changing Our Minds: Psychedelic Sacraments and the New Psychotherapy (Santa Fe, NM: Synergetic Press, 2017), 77.

].

Помощник гида из программы Университета Джонса Хопкинса сказал: «Наше эго со всеми воспоминаниями и ассоциациями – это то, за что мы цепляемся перед лицом смерти. Во время опыта с псилоцибином происходит ослабление всех этих связей.

Человек, который проходит путь псилоцибина, не так сильно привязывается и меньше боится смерти»[7 - Lattin, Changing Our Minds, 128.].

– Расскажи мне о временах психоделиков, – попросила я.

– Первый опыт с псилоцибином фирмы «Сандоз» я получил в доме Тима [Тимоти Лири] в Ньютоне. Я принял это вещество и через несколько часов вышел в гостиную, а Тим и Аллен [Гинзберг] остались сидеть на кухне. В темноте я заметил фигуру, стоящую метрах в трех от меня, где мгновение назад никого не было.

Приглядевшись, я понял, что это я сам, в шапочке профессора и накидке с капюшоном. Возникло ощущение, будто от меня отделилась моя «профессорская» часть. «Ну что ж, – мелькнула мысль, – я усердно работал, чтобы добиться этого статуса; но, если честно, он мне не нужен». Затем фигура изменилась – она превратилась в «светскую и эрудированную» часть меня. «Ладно, значит, и это уходит», – мысленно согласился я.