Литературный задачник по роману А.С. Пушкина «Капитанская дочка»

Любезный дядька мой, наставник и учитель,

И денег, и белья, и дел моих рачитель!

Боишься бога ты, боишься сатаны,

Скажи, прошу тебя, на что мы созданы?

На что сотворены медведь, сова, лягушка?

На что сотворены и Ванька и Петрушка?

На что ты создан сам? Скажи, Шумилов, мне!

На то ли, чтоб свой век провел ты в крепком сне?

О таинство, от нас сокрытое судьбою!

Трясешь, Шумилов, ты седой своей главою;

«Не знаю, – говоришь, – не знаю я того,

Мы созданы на свет и кем и для чего.

Я знаю то, что нам быть должно век слугами

И век работать нам руками и ногами;

Что должен я смотреть за всей твоей казной,

И помню только то, что власть твоя со мной.

Я знаю, что я муж твоей любезной няньки;

На что сей создан свет, изволь спросить у Ваньки».

Сходно ли мировоззрение Гринева и лирического героя оды? Сходно ли мировоззрение Савельича и Шумилова? Если да, то чем.

№18 (А). Сколько же проиграл Гринев Зурину? Попробуйте сделать примерный эквивалент на современные деньги, учитывая данные о ценах, которые были в России в 1773 году.

№19 (А). Опираясь на текст всей главы, укажите время года, когда Петр Андреевич Гринев выехал из родного дома.

№20 (В). Посмотрите определение понятию дворянской чести в словарях или статьях на учебных сайтах. Ответьте на вопрос: в первой главе следовал ли Гринев завету отца беречь честь смолоду? Приведите эпизод или поступок героя, подтверждающий вашу точку зрения.

№21 (В). Перечитайте последние абзацы главы и сделайте промежуточные выводы по поводу судьбы и развития характера главного героя романа А.

С. Пушкина.

ГЛАВА II. ВОЖАТЫЙ

Сторона ль моя, сторонушка,

Сторона незнакомая!

Что не сам ли я на тебя зашел,

Что не добрый ли да меня конь завез:

Завезла меня, доброго молодца,

Прытость, бодрость молодецкая

И хмелинушка кабацкая.

Старинная песня.

Дорожные размышления мои были не очень приятны. Проигрыш мой, по тогдашним ценам, был немаловажен.

Я не мог не признаться в душе, что поведение мое в симбирском трактире было глупо, и чувствовал себя виноватым перед Савельичем. Все это меня мучило. Старик угрюмо сидел на облучке, отворотясь от меня, и молчал, изредка только покрякивая. Я непременно хотел с ним помириться и не знал с чего начать. Наконец я сказал ему: «Ну, ну, Савельич! полно, помиримся, виноват; вижу сам, что виноват. Я вчера напроказил, а тебя напрасно обидел.