Сметая запреты: очерки русской сексуальной культуры XI–XX веков

 205; Котошихин Г. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1906. С. 147–148; Павел Алеппский. Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII в. М., 1898. Вып. 4. С. 164.] предполагал выражение через поцелуй эмоциональной расположенности, родственной близости[129 - Подробнее о семантике поцелуя см.: Байбурин А. К., Топорков А. Л. У истоков этикета. Л., 1990. С. 51–59.]. «Смазанная», весьма сильно трансформированная сексуальность этого ритуала, могущего быть для женщины отнюдь не из приятных, противостояла сексуальности явной, в любовном лобзанье.

Если судить по назидательным текстам, любовный поцелуй был отличным от ритуально-этикетного тем, что совершавшие его позволяли себе «губами плюскати» – чмокать, шлепать губами, целуясь открытым ртом. В XVI веке в некоторых покаянных сборниках такой поцелуй именовался «татарским»[130 - ПЛДР. Середина XVI в. М., 1985. С. 72; Алмазов А. Указ. соч. С. 166 (наказание – двенадцать дней «сухояста» «о хлебе и воде»). ], а к XVIII веку получил название «французского»[131 - Герберштейн сообщил, что не только к особым поцелуям, но вообще к «извращенному любострастию» русские приобщились благодаря татарам (Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 167). В этом отразилось стремление приписывать воспрещенные формы сексуальной практики иностранцам, типичное для многих христианских культур. См. подробнее: Levin E. Sex and Society in the World of Orthdox Slavs. 900–1700. Ithaca; London, 1989. P. 175.]. Сами отличия терминов – поцелуй и лобзанье, хотя они иногда и использовались как синонимы, – отражают дифференциацию этих слов по смыслу. Этимология корня «цел» – в слове поцелуй, связанная с идеей целостности, свидетельствует о том, что поцелуй нес пожелание быть цельным и здоровым[132 - Лабунская В. А. Невербальное поведение. Ростов, 1986. С. 18; Байбурин А. К., Топорков А. Л. Указ. соч. С. 52.]. Этимология слова «лобзанье» – иная, и связывается она с сексуальным подтекстом, глаголами «лизать», «лакать», существительным «лобъзъ» – губа[133 - Преображенский А. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. М., 1910–1914. С. 461–462.]. Не случайно этические правила средневекового русского монашества допускали поцелуи дружбы и привязанности, но не допускали лобзанья «мнихом» женщины, в том числе матери[134 - Требник 1580 г. // HM. SMS. № 171. Л. 272 л.].