Сметая запреты: очерки русской сексуальной культуры XI–XX веков

Авторы исповедных сборников не случайно увязывали лобзанья с греховным «съвокуплением»: поцелуи как часть любовных игр возникли у тех народов, сексуальная этика которых предполагала предпочтительность коитуса лицом к лицу, то есть в христианском мире[135 - Подробнее см.: Баландин Р. Два лика эроса // Эрос. 1991. № 1. С. 11.], и не были известны или же почитались малозначительными для многих народов Африки, Азии и Австралии, в том числе этносов со сравнительной развитой сексуальной культурой[136 - Мюллер-Лиэр Ф.

Фазы любви. М., 1913. С. 92.]. У русов же и московитов допетровского времени лобзанье прочно закрепилось в интимном общении как выражение любви или, по крайней мере, сексуального расположения, желания, предпочтения. Представление о взаимосвязи вкусовых и вообще оральных ощущений с сексуальными переживаниями нашло отражение в долговременном бытовании общеславянской свадебной традиции кричать «Горько!» новобрачным, заставляя их целоваться. Обычай именовать поцелуи «сахарными», а уста – «сладкими» также основывается на представлении русов о том, что рот является источником удовольствия, одновременно питательного и сексуального[137 - Косвенно об этом (а также об изощренности орального секса) говорят некоторые эротические присловья, упоминающие «хуй с медом» или «лимонную пизду» (см.: Carey С. Les proverbes еrotiques russes. Еtudes de proverbes recueillis et non publiеs par Dal’ et Simoni. The Hague; Paris, 1972. Р. 54, 56).] (что онтологически сопоставимо с актом кормления младенца[138 - Ломброзо Ц. Происхождение поцелуя. СПб., 1895. С. 12, 14.]). Осуждение любовных лобзаний встречается практически во всех православных назидательных текстах не только в связи с их неприкрытой сексуальностью, но также по причине семантической двойственности поцелуев в уста в христианстве – символа не только любви, но и предательства, коварства (Иуда указал на Христа римским воинам, поцеловав его в губы)[139 - Аверинцев С.  С. Поэтика ранневизантийской литературы. М., 1977. С. 122.]. Любовные лобзанья как проявление чувственности осуждались деятелями церкви и за то, что грозили опасностью превращения секса из супружеской обязанности («плодиться и размножаться, прославляя имя Божье») во всепобеждающую страсть, способную по силе затмить главное – любовь к Господу и веру в Спасение.