Взрослых не бывает и другие вещи, которые я смогла понять только после сорока

Их родители и бабушки с дедушками в основном прибыли в Америку из примерно той же части Европы, что и наши, и примерно в то же самое время. Как будто целые белорусские деревни переместились в Южную Флориду, и их потомки приходили ужинать в одни и те же итальянские рестораны.

Тогда я этого не знала, но мне был необходим аналог «Руководства для золотой молодежи», адресованный лично мне. Он объяснил бы мне, в чем состоят наши ритуальные обряды и каковы наши ритуальные предметы и костюмы. Я хотела постичь скрытую истину: почему мы носим определенную одежду, почему у всех нас квазинью-йорский акцент и откуда все мы родом.

Но разве я была в состоянии провести антропологическое исследование собственной жизни? Я даже не могла выступить в роли надежного свидетеля происшествия, связанного с падением в бассейн.

С возрастом я стала больше доверять своим суждениям. В аэропорту по дороге домой из школьной поездки, которую оплатил мой дед, в зале отлетов я столкнулась с мужем своей старшей кузины.

Только он был не со своей женой и их двумя сыновьями, а с симпатичной блондинкой и таким же светловолосым младенцем. Увидев меня, он явно запаниковал.

– У кузена Нила есть вторая семья, – сказала я матери по возвращении в Майами.

– Быть того не может, – ответила она.

(Вскоре моя двоюродная сестра развелась с мужем – но я была тут ни при чем.)

Впервые распробовав вкус правды, я захотела продолжить в том же духе. Я начала читать мамины шпионские романы из времен холодной войны и мечтала стать такой же умной, как их герои, чтобы взламывать шифры и раскрывать преступления.

Тот факт, что я была не в состоянии следить за сюжетом ни одного шпионского фильма, запомнить хоть один телефонный номер и хранить тайны, не имел никакого значения. В воображении я наделяла себя талантом заметить номера промчавшейся мимо машины и выводила на чистую воду иностранных агентов. Без сомнения, ЦРУ не прошло бы мимо таких выдающихся способностей и взяло бы меня на работу.

Когда пришло время поступать в колледж, для меня естественным было бы выбрать английский язык. (Реальную пользу шпионские романы мне все же принесли – я полюбила читать.) Но литература казалась мне слишком «мягким» предметом. В качестве специализации я выбрала философию, намереваясь отточить свои аналитические навыки. Несмотря на полное отсутствие интереса, я прослушала все полагающиеся курсы и сдала все полагающиеся экзамены.