Богословие истории как наука. Опыт исследования

Вместе с тем, в западных библейских трудах мы можем обнаружить широкий спектр подходов к осмыслению историзма Священного Писания, к которым следует относиться с осторожностью, учитывая те или иные немаловажные акценты мысли, представляющие отклонения от Предания Церкви. Так, например, в западной – особенно протестантской – богословской науке мы можем встретить взгляд, утверждающий идею превалирования исторической критики над историко-богословским анализом библейских текстов[25 - См., напр.: «Принятие критического отношения к тому или иному (историческому библейскому) событию стимулирует определение пути богословия»; так, «развитие идеи завета будет описано иначе», при иной, «критической» версии истории (См.

: Мартинс Э. Замысел Бога. СПб., 1995. С. 274. Гл. Как соотносятся история и богословие?).] или, напротив, идею определённого примата богословия над контекстом истории, идею литературной «коррекции» действительной истории в соответствии со священным замыслом[26 - См. , напр.: Лодел М. История Бога. СПб., 2006. С. 17–19.]. Западные исследователи оказываются порой нечувствительны к смыслу библейской истории как синергийному процессу[27 - См., напр.: «В Ветхом Завете… промысел направляет ход истории в непрестанном конфликте с людьми» (Бультман Р. История и эсхатология… С. 30). «Бог является “всеопределяющей реальностью”, а потому творцом и субъектом истории» (Лаврентьев А. Теология истории Вольфхарта Панненберга // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. М., 2015. № 3(33). С. 358).]. Можно встретить концепции, основанные на абсолютизации библейского историзма[28 - См., напр.: «Наше понимание или истолкование обуславливаются исторической ситуацией, иначе мы можем смешать форму библейского учения с его неизменной сутью… Историческое богословие указывает, что все постбиблейские формулировки условны» (Эриксон М. Христианское богословие. СПб., 2009. С. 102).] или, напротив, утверждающие идею бесконечности диалектического процесса истории, уходящего в эсхатологическую перспективу[29 - См. , напр.: Cullmann O. Christ and Time. The Primitive Christian Conception of Time and History. London, 1962. P. 62, 83, 145–146.]; концепции «перевёрнутой истории»[30 - «Будущее становится источником и смыслом вечности… Оно (будущее) – в каждом отдельном случае (есть) не только временное преддверие наличного настоящего, но и преддверие всех прошлых настоящих» (Мольтман Ю.