Битва при Молодях. Неизвестные страницы русской истории

Стволы пистолетов были богато украшены серебряной насечкой, а рукоятки отделаны слоновой костью, и заканчивались большими металлическими шарами, предназначенными для балансировки веса длинного ствола в руке.

Помимо пистолетов в коробке были все принадлежности для их заряжания: кожаная пороховница с дозатором, шомпол, кожаные мешочки с пулями и пыжами, запасные кремни, форма для литья пуль.

– А это в подарок тебе пара двойных пистолетов из Германии, – прокомментировал Иван Васильевич свой подарок. – Наши мастера такие пистолеты делать еще не научились.

Это оружие тебе в бою пригодятся или при случае какой иной опасности.

Хворостинин принял пистолеты, поцеловал их и негромко сказал:

– Благодарствую, Иван Васильевич, за ценные подарки. Насмерть стоять буду, защищая веру православную и народ русский от супротивных.

– Живой ты мне нужен, Дмитрий Иванович. Нам Господь Бог еще многое поручил сделать, вручив власть над Святой Русью. А теперь ступай – у меня еще дел много впереди, – царь поднял вверх правую руку с раскрытой к собеседнику ладонью в знак окончания встречи.

Рука была похожа на мягкую, даже бархатную, лапу рыси.

Князь трижды перекрестился на икону Спаса Ярое Око, поклонился в пояс царю, отошел на несколько шагов спиной, а затем повернулся и пошел к двери, прижимая к груди царские подарки. При ходьбе он уже больше не припадал на больную ногу, видимо, забыв о своем ранении.

Иван Васильевич перекрестил повернувшегося к нему спиной нового смоленского наместника и тихо прошептал:

– Храни тебя Бог, Дмитрий Иванович!

После этого царь вернулся к бюро, просмотрел и подписал подготовленные Саввой приказы, касавшиеся Хворостинина.

Затем игумен собрался взять из левой пачки очередную бумагу для изучения, но тут колокол позвал на заутреню. Иоанн перекрестился в знак окончания дел, и пошел в церковь Рождества Богородицы.

Купец Конон Полесский

Русский купец. С. Герберштейн. Середина XVI в.

Выйдя из Золотого дворца, Хворостинин пошел к воротам во внутренней стене, у которых его ждал совсем замерзший Степан, сел на своего черного аргамака, и они поехали к хоромам купца Конона Полесского.

Решетки и рогатки с улиц городская стража уже убрала, и ехали они быстро.

На Ильинке открылись лавки калашного ряда, и оттуда доносился запах свежеиспеченного хлеба, булок и баранок. Посадские спешили в открывшиеся лавки за ароматной выпечкой со всех концов города.

С Кононом Дмитрий Иванович был знаком уже шесть лет.