Стругацкие: проза (произведения 1960−1980-х годов)

Поначалу кажется, что причиной неблагополучия пространства являются его символы преуспеяния: люди в мехах («Попытка к бегству»), дон Рэба («Трудно быть богом»), Неизвестные Отцы («Обитаемый остров»), потому что только палачи в этом тюремно-эшафотном пространстве обладают свободой.

Разумеется, это свобода уничтожать:

«Наши копья остры и зазубрены, и при обратном движении они извлекают из врага внутренности» [13;332]. («Попытка к бегству»);

«Он [дон Рэба – Н.С.] упразднил министерства, ведающие образованием и благосостоянием, учредил министерство охраны короны, снял с правительственных постов родовую аристократию и немногих ученых, окончательно развалил экономику, написал трактат „О скотской сущности земледельца“ и, наконец, год назад организовал „охранную гвардию“ – „Серыероты“.

<…> Но он продолжал крутить и вертеть, нагромождать нелепость на нелепость, выкручивался, словно старался обмануть самого себя, словно не знал ничего, кроме параноической задачи – истребить культуру» [15;92]. («Трудно быть богом»);

«<…> они [Неизвестные Отцы – Н.С.] могли бы заставить миллионы убивать друг друга во имя чего угодно; они могли бы, возникни у них такой каприз, вызвать массовую эпидемию самоубийств… Они могли все» [14;228]. («Обитаемый остров»).

Есть нечто такое, что объединяет палачей, – циничная философия.

Согласно такой философии, человек – это не более, чем общественная собственность; каждый, начиная от ближнего твоего и заканчивая властями, имеет право на жизнь, сознание, душу человека, на его человеческий статус.

Точнее всего авторам удается передать это в «Попытке к бегству», в эпизоде, где Саул допрашивает стражника Хайру:

«– Сколько людей в хижинах?

– В хижинах нет людей.

Антон и Вадим переглянулись. Саул бесстрастно продолжал:

– Кто живет в хижинах?

– Преступники.

– А преступники не люди?

На лице Хайры изобразилось искреннее недоумение» [13;319].

Но не это самое страшное…

Человек, против которого направлена циничная философия, – неоднороден.

Жертвы неоднородны.

Есть те, которые «желают странного», и есть болванки, заготовки, куклы.

Мотив «живых механизмов», людей, похожих на киберов, начатый в «Попытке к бегству», по-своему трансформируется в «Трудно быть богом» и «Обитаемом острове», сменив эмоциональную тональность на прямо противоположную:

«Двести тысяч человек! Было в них что-то общее для пришельца с Земли.