Теория доброй воли

Во времена средневекового романизма неслучайно мы наблюдаем в художественной культуре образ рыцаря доброй воли.]; если средневековая антропология возводилась на обосновании вершины личности без ее связи с государством, то мысль позднего средневековья постепенно перестраивается в сторону возвышения личности до уровня государства, идеализированной гражданственности[187 - Лешков В. Н. Русский народ и государство. – Москва, 1858 – с. 68—69]; в противоположность Византии, где римская юридическая традиция прерывается, исчезает и замещается сборниками – «базиликами» с подменой юристов – законниками, а национального сознания правоведения – бесконечным размножением юридической техники[188 - Дювернуа Н.

 Л. Чтения по гражданскому праву. Том 1. Выпуск 1. – С. – Петербург, 1902 – с. 191—192. О том, что законодательный способ тоталитаризации права упадочен и ведет к гибели политико – правовой системы см.: Ренан Э. Собрание сочинений. Том 3. – Киев, 1902 – с. 143—144], – на западе начинается рецепция римских юридических норм, заторможенная механическим математическим рационализмом[189 - О религиозном происхождении рационализма, который внес магический характер в соответствующее естественнонаучное направление см. : Лекки У. История возникновения и влияния рационализма в Европе. Том 1. – Москва: Либроком, 2011 – с. 72, 133—138]; эта рецепция начинает изменять старый экзагетический подход к сущности права. В поисках истины рационализм развенчивает признанные авторитеты и накопленное познание, впадая в крайности; разум сам себя ограничивает. Отрицание достижений исторического процесса обнаруживает слабость призрачных принципов рационализма. Критицизм сменяется застоем, и научное предание сознательно укрепляется[190 - Новгородцев П. И. Историческая школа юристов. – Москва, 1896 – с. 11—13]. Рационализм уравнивает вселенское и индивидуальное в категориальном мышлении, упуская из виду чувственную первопричину понятий о явлениях и предметах окружающего мира. Из математического постулата «от простого к сложному» можно вывести противоположные выводы, математика возвращается через абстракции к сенсуализму, не в состоянии объяснить действительность знаковыми формулами; начинаются спекуляции на темы сверхчувственного, подсознательного, мистического; в итоге, математика объясняет, но не создает новые идеи[191 - См. об этом: Фалькенберг Р. История новой философии. – С. – Петербург, 1898 – с. 288—289; Виндельбанд В.