Творческое долголетие своими руками

Что бы они делали без него?

Гипоталамус – это чудо природы. С одной стороны, это типичная нервная ткань, состоящая из клеток нервной системы – нейронов. С другой стороны, гипоталамус – типичная эндокринная железа, чьи гормоны регулируют работу гипофиза, который регулирует в свою очередь многие отделы эндокринной системы. Кроме того, гипоталамус направляет свои гормоны в отдаленные области тела, и они там тоже делают свою работу.

Таким образом, если центральная нервная система (ЦНС) получила сигнал от органов чувств, то этот сигнал попадает в гипоталамус, тот посылает в гипофиз, а гипофиз уже в эндокринные железы.

Так, благодаря гипоталамусу, осуществляется взаимосвязь между внешним и внутренним миром организма.

Стоит поступить в гипоталамус тревожному сигналу, как в надпочечники идет приказ выбрасывать адреналин в кровь. Опасность миновала, идет приказ: прекратить выброс адреналина.

Например, ребенок испугался собаки, заревел от страха.

В крови бурлит адреналин. Через секунду его успокоили, слезинка еще не скатилась по щеке, а выброс адреналина прекращен и дитя улыбается.

В старости так не успокоишься.

И недостаток и избыток адреналина не несут ничего хорошего. Золотая середина доз этого гормона, как и умеренность во всем, дороже золота. Если адреналина вырабатывается мало – возникает скука, иногда депрессия, поэтому гипоталамус снижает его концентрацию не до нуля, а до уровня, который называется пороговым.

Если же его вырабатывается очень много, возникает паника, истощение сил, лавинное старение.

Поэтому, как только причина стресса миновала, гипоталамус снижает его концентрацию в крови.

И все было бы прекрасно, если бы пороговый уровень концентрации адреналина не повышался с годами.

Ода гиперадаптозу, или роковой сбой чуда природы

В 90-годы я создал седьмой в СССР клуб ЮНЕСКО. Назвал его «Глубинная экология». Желая привлечь внимание к тому, что природу надо беречь, я баллотировался в областные депутаты.

Агитируя голосовать за меня, я позвонил старушке лет восьмидесяти пяти, из соседнего подъезда, с которой мы приветливо здоровались лет десять.

«Ой, да у меня же горе, как муж умер, я на выборы не хожу», – сказала она. Ломая голову, почему я не видел её мужа, я, как мог участливо, спросил: «а он давно умер?»

«Да недавно, всего пятнадцать лет…»

Слезинка еще не скатилась по щеке, а выброс адреналина прекращен и дитя улыбается… А тут горе потери родного человека не кончается 15 лет.