«Герой нашего времени»: не роман, а цикл

«Нет, я бы не ужился с этой долею!»

И после таких откровений искать успокоения в любви горянки? Опять-таки зная, что для нее любовь – не приключение, а замужество? Да какой же после этого Печорин – жестокосердый человек, достойный резкой аттестации Е. Г. Герштейн! И не ее одной. Печорину в вину И. И. Виноградовым вменяется «несчастная судьба Бэлы, поплатившейся жизнью лишь за то, что она пробудила в Печорине страсть, безграничный, поистине сатанинский эгоизм этого человека, способного ради удовлетворения своей прихоти изуродовать чужую жизнь…»[156 - Виноградов И.

По живому следу. Духовные искания русской классики: Литературно-критические статьи. – М.: Сов. писатель, 1987. С. 21.]. И все-таки это односторонние оценки, по изолированному факту.

Примем во внимание такое наблюдение: «Как это ни странно для здравомыслящего человека, Печорин живет в мире предчувствий. Иногда он ошибается, как это было, когда он решил, что Бэла спасет его от тоски, или когда он думал, что погибнет на дуэли с Грушницким.

Но гораздо чаще его предчувствия оправдываются»[157 - Раскольников Ф. Статьи о русской литературе. – М.: Вагриус., 2002. С. 169.]. А. В. Западов рассматривает очерк Лермонтова «Кавказец» как своеобразный конспект его книги: «Для рядового кавказца черкешенка была мечтой. А герой нашего времени не привык встречать препятствий своим желаниям, по крайней мере, в общении с женщинами – и он себе черкешенку добывает, просто и дешево…»[158 - Западов А. В глубине строки. – С. 142.].

И все-таки берусь настаивать: похищение Бэлы совершено Печориным не ради развлечения от скуки: это его последняя (ну, или предпоследняя, если припомнить путешествия) ставка в жизни: «Когда я увидел Бэлу в своем доме, когда в первый раз, держа ее на коленях, целовал ее черные локоны, я, глупец, подумал, что она ангел, посланный мне сострадательной судьбою…» Ведь это ставка на спасение! Когда ставка оказалась бита, осталось только пассивное угасание.

А от чего спасается Печорин? Он измучен рефлексией, признаваясь: «Я давно уж живу не сердцем, а головою.

Я взвешиваю, разбираю свои собственные страсти и поступки с строгим любопытством, но без участия».

Есть ли надежда на исцеление? А вот и испробована любовь дикарки, естественного, природосообразного человека. Эти люди рефлексий лишены, для них многие ситуации не требуют индивидуального решения, цепочка «если – то» отработана традицией. Сравним причинно-следственную цепочку в поведении Казбича.