История эмоций

Иногда утверждают, что она отвечает за обоняние, за зрительное восприятие, а также за способность джазовых музыкантов отличать импровизацию от заученных композиций[6 - О том, что миндалина отвечает за обоняние: Schoenbaum G., Chiba A. A., Gallagher M. Neural Encoding in Orbitofrontal Cortex and Basolateral Amygdala during Olfactory Discrimination Learning // Journal of Neuroscience. 1999. № 19. P. 1876–1884; за визуальное восприятие: Adolphs R., Tranel D., Damasio H., Damasio A. R. Fear and the Human Amygdala // Journal of Neuroscience.

1995. № 15. P. 5879–5891; за различение импровизированной и заученной музыки у джазовых музыкантов: Engel A., Keller P. E. The Perception of Musical Spontaneity in Improvised and Imitated Jazz Performances // Frontiers in Auditory Cognitive Neuroscience. 2011. № 2. P. 1–13.]. К тому же распределение и связи нейронов в миндалевидном теле различаются у грызунов, на которых проводят большинство экспериментов, и у людей, о которых делают выводы на основе этих экспериментов[7 - См. Davidson R. J. Seven Sins in the Study of Emotion: Correctives from Affective Neuroscience // Brain and Cognition. 2003. № 52. P. 130.]. И наконец, когда мы говорим о миндалине в единственном числе, это, строго говоря, лишь половина истории, потому что миндалевидных тел два – по одному в каждой половине мозга. Как они соединяются между собой, есть ли между ними разделение труда, и если да, то каковы функции каждого из них – все это предмет интенсивных дискуссий в нейробиологии[8 - См. Baas D. , Aleman A., Kahn R. S. Lateralization of Amygdala Activation: A Systematic Review of Functional Neuroimaging Studies // Brain Research Reviews. 2004. № 45. P. 96–103.].

Вот что вертелось у меня голове, когда я вышел из анатомички под блеклое зимнее солнце Берлина.

Совершенно другие вещи узнал я, когда читал этнологические исследования о страхе. Этнологи не искали какого-то одного механизма функционирования страха, общего для всех и имеющего нейроанатомическую привязку: они обнаружили в различных культурах и эпохах разные способы обращения со страхом.

Это касалось даже солдатского страха. Вот один пример: племена маори – коренных жителей нынешней Новой Зеландии – до их покорения британцами в середине XIX века часто воевали друг с другом. Если воин маори перед боем обнаруживал телесные проявления боязни, такие как дрожь, то считалось, что он одержим атуа – особым духом, который был разозлен нарушением тапу[9 - Маорийское слово tapu приведено Я.