Пепел родного очага

– Что ему надо? Случилось что-нибудь?

Хункарпаша повернулся на стуле всем телом и увидел, как по щекам жены ползут слезы. Наконец она ответила:

– Случилось, Паша. Амира ранили.

Хункарпаша вскочил со стула и забегал по комнате, не обращая внимания на боли в ноге.

– Так, так! Ах, стервец, обманул деда. А все успокаивал: «Это не опасно, это не опасно! Я только туда и обратно!» – передразнивал он. Потом вдруг остановился. – Ты хоть скажи, куда его ранило-то: опасно, нет?

– Я не знаю, он ничего не сказал.

– И ты не спросила!

Хункарпаша устремился к телефону.

– Я сам позвоню, я сам все узнаю.

– Да нет их сейчас дома, они к нему поехали, в госпиталь.

– Тогда я сам поеду! Прямо сейчас! Где мои новые штаны?! – гремел он. – Вечно засунут куда-то, а потом не найдешь ничего! Бардак в доме!

Жена подошла к нему, еще колючему и разгоряченному, обняла и склонила голову на его плечо.

– Паша, ну куда ты поедешь! Ведь ночь на дворе.

Она услышала шумный вздох, словно усталый, старый паровоз выпускал последние пары, и почувствовала, как обмякли и задрожали его плечи.

Ночь они не спали. Хункарпаша то лежал, уткнувшись в подушку, то вставал и бродил по комнате, то и дело поглядывая в окно, словно торопя наступающий день. Он даже закурил на кухне трубку, чего с ним не бывало ни разу. Надия исподтишка следила за мужем, сжимая под подушкой в руке приготовленные на всякий случай таблетки и подремывая через каждые полчаса.

В Махачкалу, укутанную синим рассветом и белесыми туманами, ползущими с моря и из русел речушек, они въехали, когда еще не поднялось солнце. И только сейчас вспомнили, что не знают, в какой госпиталь ехать. Решили сначала заглянуть к сыну.

На звонок долго никто не отвечал. Они уже подумали, что несчастные родители с детьми дежурят у постели Амира, когда вдруг за дверями услышали стук и голос Гусейн-Али:

– Кто там?

– Это мы, сынок, – ответила мать.

Пока пили чай, Гусейн-Али рассказывал:

– Слава Аллаху, все обошлось, пуля попала в левую руку и не раздробила кость. Правда, крови много потерял. Говорит, что перевязывать было некогда, вырывались из окружения.

– Из какого окружения! – не вытерпел Хункарпаша. – Он же, стервец, сказал, что будет сопровождать какой-то груз.