Пепел родного очага

Гусейн-Али долго молчал, боясь прервать отца и вызвать его гнев, потом продолжал:

– Я сам так думал. Ведь от него ничего не добьешься! Я только сегодня узнал, что милицейское начальство решило собственными силами провести операцию в Тандо. Они, наверное, думали, что придут в село, отнимут у ваххабитов оружие и этим все кончится! А их там встретили огнем из автоматов и пулеметов. Хорошо, что федералы пришли на выручку, а то бы… – Гусейн-Али удрученно махнул рукой и замолчал.

Жена Гусейн-Али постоянно плакала, промокая слезы носовым платком, а Надия, как могла, ее утешала:

– Хватит плакать, дочка.

Все, слава Богу, обошлось. Он молодой, на нем все скоро заживет.

А хозяйка отвечала:

– Сколько раз отговаривали его, чтобы он не шел в эту проклятую милицию. Ведь он институт кончил, специальность у него хорошая, отец предлагал место на своем заводе. А он – ни в какую! Что за молодежь пошла, никак не хотят слушать старших, все норовят по-своему сделать.

Надия про себя улыбнулась.

Молодежь, молодежь! А разве они сами не были молодыми, разве Хункарпаша не женился на ней наперекор своим родителям, разве сама мать Амира не уехала из своего села, чтобы опять же наперекор своим родителям поступить в институт! И так было во все времена, так есть и так будет. Надия не помнила кто, но кто-то из знакомых стариков, сказал, что до двадцати лет люди болеют болезнями отцов, до сорока излечивают их в себе, а после сорока стараются излечить их в других. Наверное, прав был этот старик. Но вслух Надия сказала совсем другое:

– А ты терпи, дочка. Такая уж нам, женщинам, выпала доля, что мы должны терпеть за себя, за детей, за внуков, за всех родных людей.

В госпиталь решили ехать все вместе. Перед отъездом Гусейн-Али, как ответственный руководитель крупного предприятия, по телефону долго кому-то втолковывал, что нужно сделать обязательно с самого утра, как провести планерку, а в конце сказал, что сегодня обязательно еще будет на заводе. Хункарпаша слушал, гордился сыном и усмехался поведению сына-хитреца: на завод он мог и не приехать, но его подчиненные целый день будут в рабочем напряжении, и, значит, на предприятии будет все крутиться и вертеться.

В госпитале их долго не пускали к Амиру. Даже влияние Гусейн-Али не помогло, который постоянно кому-то звонил по телефону, упрашивая пустить его к сыну. Он только чертыхнулся:

– Черт знает что, для них не существует ни авторитетов, ни влияния.