Верблюд. Повесть

Фары УАЗика выхватили из тьмы кусок покосившего штакетника и небольшого саманного домика за ним.

– Тут, – женщина кивнула в сторону неказистой хаты.

Все вышли из машины. Калитка была не заперта. Распахнутая настежь входная дверь дома, находившегося сразу же за невысоким забором, была распахнута настежь и вела в небольшой коридорчик, который в деревнях именуют сенями. И сама дверь, и коридорчик, да и домишко в целом производили впечатление убогой заброшенности, как будто здесь никто не жил лет тридцать.

Запущенным был и двор за домом с наполовину засохшей одинокой яблонькой у забора и разрушенным сараем, куда любопытный Иваненко уже успел заглянуть.

Милиционеры поднялись по ступенькам и вошли внутрь. Водитель, налетев в темноте на ящики с пустыми бутылками, штабелями, сложенными у стены, чертыхнулся, затем, пошарив рукой по стене, нашёл выключатель. Свет загорелся в единственной комнате, куда и вел коридор, но освещения хватило, чтобы осмотреть весь дом.

Посередине довольно-таки большого помещения, разгороженного печкой-плитой на кухню и жилую часть, с люстры свешивалось нечто, что в темноте вполне могло напоминать очертания человека. При ярком же электрическом свете схожесть с живым существом утрачивалась и перед глазами изумленных стражей порядка открылась совершенно иная картина. К изогнутому металлическому стержню люстры, на котором уцелел один из трех полагающихся рожков, была прицеплена вешалка с рыболовным костюмом.

Прорезиненные штаны комбинезона, переходящие в сапоги, напоминали ноги, торчащие в разные стороны. Поверх комбинезона была небрежно накинута такая же прорезиненная куртка с задранным капюшоном. Подойдя ближе, лейтенант увидел, что в капюшон вставлен старый футбольный мяч, придававший ему форму свесившейся головы.

– Что за клоунская композиция? – поинтересовался подошедший Иваненко, пока его командир крутил вешалку с одеждой в разные стороны.

– Это тот Гена, которого повесили и из-за которого мы еще не скоро попадем домой, правильно, гражданочка? – сделал заключение лейтенант, после некоторого раздумья, и грозно посмотрел на женщину.

Та стояла, ничего не понимая, и только испуганно озиралась кругом.

Водитель тоже внимательно рассматривал костюм, а затем, и помещение, но в отличие от женщины его лицо выражало не испуг, а крайнюю степень брезгливости. Дом напоминал ночлежку бомжей в самом наихудшем варианте.