Верблюд. Повесть

Белая водоэмульсионная краска, которой когда-то была побелена комната, со временем во многих местах облупилась и отслаивалась от стен большими хлопьями. На фоне почерневшего по углам и над печкой потолка свисала не менее живописная паутина, возрастом, исчисляемым годами, а то и десятилетиями. Два подслеповатых оконца в зале и столько же со стороны кухни давно не мылись, а ободранные подоконники были завалены банками, окурками, коробками и пустыми бутылками из-под спиртного различных размеров и окрасок. На придвинутом вплотную к одному из окошек старом квадратном столе возвышалась груда немытой посуды вперемешку с остатками заплесневелой еды.

Над этим великолепием завершающим штрихом вился рой зеленых мух и мошек.

В это время Иваненко приблизился к громоздкой кровати с металлическими дугами и панцирной сеткой почти музейной редкости, уже не встречающейся в современных домах и квартирах, над которой висел ярко-синий плюшевый коврик с бахромой по бокам и изображением двух оленей в лесу.

– У моей бабки был такой лет двадцать назад, – сказал он, закуривая сигарету.

Рядом с кроватью у стены находились не менее ветхие экспонаты нищенского быта: светлый массивный шифоньер с оторванной дверцей и тройка наспех сколоченных табуреток. И никаких тебе телевизоров, радиоприемников и бытовой техники, что больше всего поразило Иваненко, считавшего, что уж радио должно непременно быть в каждом доме. Зато большую часть коридора и комнаты занимали ящики с аккуратно сложенной пустой стеклотарой из-под водки и вина, в чем скоро убедился старший сержант, проведя быстрый осмотр.

Часть бутылок стояла или просто валялась на грязном полу, перекатываясь в разные стороны, когда их случайно задевали при ходьбе милиционеры.

Убогое убранство дома никого не смутило – еще не такое видывал милицейский патруль, выезжая по вызовам граждан на пьяные разборки. Но тошнотворно-кислый запах лез в ноздри, проникал в мозг, вызывая приступы удушья. Лейтенант выскочил на улицу первым, за ним – Иваненко, куривший одну сигарету за другой, и только водитель не растерялся и распахнул окна настежь.

Женщина продолжала стоять около вешалки с рыболовным костюмом, не замечая ничего вокруг.

– Ты посмотри, сколько тут стеклотары! Если все сдать – будет три моих зарплаты, – заметил Иваненко, возвращаясь назад, и было непонятно: говорит он серьезно или шутит.

За старшим сержантом в комнату вернулся лейтенант. Он заметил лист бумаги, лежащий на столе поверх немытой посуды.