Майор и три богатыря

Заметим также, что у Лешего имелось ещё одно редкое умение – он умел издавать особый звук, который моментально покорял лиц женского пола. Благодаря этому умению прославился он как редкий бабник, но после уже упомянутой истории с Русалкой пользоваться им прекратил.

Итак, перепуганный Филипп Иваныч прошёл вслед за хозяином в избушку. В ней царил страшный беспорядок, везде были развешаны травы разной степени высушенности, да расставлены коробочки и бутылочки с этикетками типа «Гениталии крысиные высушенные» или «Желудок кротовый толчёный».

Итак, войдя в избушку и плюхнувшись на первый попавшийся табурет, который жалобно заскрипел, изложил Филипп Иваныч суть вопроса. Леший слушал его, время от времени произнося то или иное нецензурное ругательство. Когда рассказ окончился, он некоторое время мрачно молчал.

– Н-да, – сказал он наконец. – Нелёгкая у тебя ситуация…

– Куда уж тяжелее-то, – жалобно отозвался купец. – Не знаю, что делать…

– Делать-то всегда есть что… – заметил Леший. – Помочь тебе, в общем, можно. Но нелегко это будет. И дорого.

– Скажи, сколько, заплачу я! Ради любимой доченьки-то!

– Не в деньгах тут дело. Зачем мне деньги-то твои тут, в лесу? С медведями я ими расплачиваться, что ли, буду? – Леший благоразумно умолчал о том, сколько княжеские дружинники платят ему за зелье, приготовляемое из аленького цветочка – недостатка в наличных он не испытывал.

– Проси, что хочешь! – повалился на колени купец.

– Ну что ж… – задумчиво произнёс Леший. – За помощь мою принесёшь ты мне клок шерсти и кусок дерьма Чудища Заморского. А коли не принесёшь – пеняй на себя. Сделаю так, что влюбишься в Бабу-Ягу, и никого, кроме неё, не возжелаешь.

– Ой, спасибо тебе, благодетель! – купец снова повалился на колени и попытался поцеловать край армяка Лешего.

Брезгливо обойдя его, Леший подошёл к одному из сундуков и, порывшись в нём, достал кусок бересты, а затем, обмакнув гусиное перо в дурно пахнущую чёрную жижу, стал что-то на бересте царапать. Купец ждал, не шелохнувшись. Закончив царапать, Леший подал купцу кусок бересты:

– Значить, так. Написал я тут заклинание. Пусть твоя дочь прочтёт его в день своего восемнадцатилетия, ровно в полночь.