Жемчужины Москвы. Часть 3

Князья Патрикеевы, Семён Ряполовский, и ещё дьяк Фёдор Курицын горой стоят за внука Дмитрия, хотя более достоин – Василий. Бояре клевещут друг на друга, и разобраться мне в этом труднее трудного».

Тем временем Патрикеев, чувствуя досаду великого князя, с дрожью в сердце соображал: «Видимо доложили о моих переговорах с литовцами, и не избежать мне опалы. Слишком переменчив наш Иван Васильевич, и рубит с плеча, не подумавши. Будь, что будет, а можа и обойдётся».

И увидев, наконец, над болотистыми берегами озёра поднимающуюся стаю птиц, он крикнул своему сокольничему:

– Подай мне великокняжеского сокола!

Когда птицу посадили на перчатку Патрикеева, тот спросил Ивана Васильевича:

– Государь, позволь пустить твоего любимца-сокола!

– Поспешай боярин, уж сокольники подняли птиц с болот, – быстро ответил великий князь.

 – Вона, какая стая летит к нам! Смотри боярин не промахнись!

– Будь уверен, государь, твой сокол не подведёт!

Патрикеев снял колпачок с головы сокола, отвязал шнурок с лапы птицы и вытянул руку.

Сокол широко расправил крылья и, услышав протяжный свист Патрикеева, стремительно сорвался с руки, навстречу летящей стае птиц.

– Пошёл, родимый! Пошёл! – дружно кричали бояре, а вместе с ними свистел и улюлюкал Иван Васильевич. И вся эта разноцветная конная толпа бояр спустилась с холма, и помчались по лугу, на скаку любуясь соколиной охотой.

Сокол легко взвился ввысь. Птицы, увидев хищника, в ужасе стали разлетаться во все стороны, а сокол взмыл ещё выше и камнем упал на самого крупного гуся.

И только перья полетели в разные стороны, а обе птицы сцепились и, кружа, стали падать на луг. Сокол придавил гуся к земле и, вцепившись в него клювом, не отпускал свою добычу. А по лугу к сцепившимся птицам неслись охотники. Первый к месту побоища прискакал Патрикеев. Он соскочил с коня и подсунул соколу перчатку с кусочком мяса, забыв привязать лапу птицы. Сокол отпустил свою добычу и, проглотив лакомство, вдруг, взмыл ввысь. Патрикеев, вытянув руку, стал призывно свистеть, но где там, сокол не вернулся. В этот момент, вдруг, над ним на вороном коне возник государь и, усмехнувшись в бороду, сказал с упрёком:

– Упустил моего любимца-сокола, приспешник литовский! Взять его под стражу!

Патрикеев встал на колени и стал умолять великого князя:

– Не губи меня, государь! – запричитал Патрикеев. – Дозволь искупить свою вину.

– Тогда сыщи сокола, не то лишишься своей головы! – усмехнулся Иван Васильевич.