Демон справедливости

Потом я занялась собой, потом подоспело время обеденной тренировки – у меня одна группа мучается по обеденным перерывам, что не так уж и глупо, после завтрака проходит не меньше четырех часов, пища успевает провалиться из желудка в кишечник, и по крайней мере эта группа гарантирована от желудочных колик в разгар занятий. Мои бегемотицы не верят на слово, когда я предупреждаю их о таком последствии их обжорства, а потом держатся за бок и стонут, как будто помирать собрались.

После обеда я побежала к одному приятелю, который обещал переписать для меня кассету и заодно покопаться в моем запасном магнитофоне, что-то он стал тянуть.

Качество музыки меня мало волновало, это была просто ритмичная и функциональная музыка, без претензий и полета, но то, что изменился ритм в прыжковой серии, раздражало.

И, наконец, я решила продублировать Сонькин визит в милицию. Какое-то чутье подсказывало мне, что от моего появления будет больше толку.

Мне уже было интересно – передадут дело четвертому следователю, или им все еще занимается третий? Оказалось – именно третий, видимо, получив негласное указание списать его в архив за неимением улик и доказательств.

Я увидела в кабинете знакомое лицо. Он тоже меня узнал.

– Здравствуйте, садитесь, – сказал он. – Сейчас страницу допечатаю и займусь вами.

Возразить было нечего. Я села смотреть, как он воюет с машинкой. Страницу он печатал минут пятнадцать, не меньше.

– Я по поводу Розовской, – напомнила я. – Было еще одно нападение. Преступник прошлой ночью кидал ей камушки в окно, но она затаилась, а этой ночью он ломился в дверь.

Потом со злости выдрал дверной звонок и ушел.

– С дверным звонком? – уточнил мой собеседник.

– Да, он его потом на улице выбросил.

– А Розовская?

– Розовская орала от ужаса. Надо опросить соседей. Может быть, кто-то видел его в окно.

Следователь задумался.

– А почему сама Розовская не обратилась? – спросил он.

– Она собиралась… – растерялась я. – Я ей велела, чтобы она с утра зашла. Наверное, что-то помешало…

– А не кажется вам… – он подвинулся через стол и машинку ко мне поближе и уставился мне в глаза своими сладкими, черными, турецкими, воображая, видимо, что они способны загипнотизировать, – что ваша подруга Розовская… м-м-м… ну, фантазирует, что ли? У меня создалось впечатление, что она женщина нервная, возбудимая… Какие-то камушки, человек в дверь ломился… Она ведь и тогда не могла его толком описать.

То он у нее среднего роста, то выше среднего.